– Наверное, твоя сестра уже с ума сходит от беспокойства.
— Об этом-то я и забыл, — простонал я.
— Прости, Павел, что так надолго отвлекла тебя от твоих гостей. - Она сверлила меня презрительным взглядом. С чего бы это? Что я опять сделал?
Услышав лед в голосе Катерины, я повернулся.
— Я поехал сам потому, что хотел быть с тобой и дочерью.
— Ну разумеется, — с тусклым смешком отозвалась она. — Мы же товар парный.
— Что ты имеешь в виду? — прорычал я, недоумевая, что ей от меня еще надо? Чтобы я преподнес ей свое разбитое сердце на блюдечке?
Мужчина смущенно кашлянул, и я напустился на него:
— Вам что, есть что сказать?
— Нет-нет. Можете считать, меня тут вообще нет. - И он съежился на сиденье, стараясь сделаться незаметным и отчаянно желая очутиться где-нибудь в другом месте.
– Я устал. Давай скорее покончим с этим.
— Так вот почему у тебя синяки под глазами. Ты устал... - если серебристый смешок Катерины предназначался для того, чтобы окончательно вывести меня из себя, то она своей цели добилась. На щеках заходили желваки. Стиснув зубы, я холодно поглядел на пылающее гневом лицо Катерины.
— Да ты просто-напросто ревнуешь, — подытожил я. - Только не понятно к кому. - Она побелела от злости.
— И не мечтай! Мне все равно, хоть гарем заводи… ты, Дон Жуан несчастный! - Я, поморщившись, зажав уши.
— Скажи ты это без таких децибелов, я бы, может, и поверил. Так ты Софию разбудишь. И кстати, знай: если я последнее время мало сплю, так только из-за тебя и твоего распроклятого упрямства! - Мужчина облегченно вздохнул.
— Приехали! — объявил он, останавливая джип возле отеля, куда мы велели ему доставить нас.
— По-твоему, упрямство — это нежелание плясать под твою дудку?
— Ничего себе! Да я из кожи вон лезу, чтобы тебе угодить!
— Печальней всего, что ты и сам в это веришь! — сказала Катерина в пустоту.
Работник, не желая принимать участия в столь щекотливой беседе, торопливо выскочил из машины, и в этот момент навстречу нам из отеля высыпали встречающие.
— Ах вы, мои бедненькие!
Мама протянула руки, чтобы взять спящую малышку, Катерина, не раздумывая, передала ей дочь.
Не успел я разглядеть остальных, как из толпы стремительно вырвалась сестра и, заливаясь слезами, повисла у меня на шее. Я чуть не попятился от напора.
— Со мной все хорошо… Все в порядке…
В голосе отчетливо слышалось раздражение. Однако она продолжала рыдать, не размыкая объятий.
Сочувственный голос матери звал нас в дом, но Катерина точно приросла к месту, не в силах оторвать глаз от меня в объятиях рыдающей сестры.
Глава 19
Катерина дрожа прошла в номер.
— Как же стойко ты все это переносишь! - Услышав мои слова, она резко повернулась. С мокрого платья веером полетели брызги, так что я поспешно отпрянул в сторону. С её губ сорвался горький смешок.
— Ты и в самом деле так думаешь?
— Ну да. — Мой лоб перерезала морщинка недоумения. - С платьем беда!
— С платьем? — Катерина раздраженно сбросила с плеч намокшую куртку, в которую я её завернул. — Да меня нисколько не волнует это чертово платье!
— Вот и правильно, — подхватил я, не в силах, правда, удержаться от быстрого самодовольного взгляда на серебристое великолепие собственного мокрого костюма. — Тебе что-нибудь подыщут, не сомневайся. А что до волос — примешь быстренько душ, и все дела.
Я деликатно старался не смотреть на грязные разводы на её щеках.
— Я не останусь на вечер, — сказала она. У меня вытянулось лицо от огорчения.
— Как? Ты же это не всерьез? Сегодня помолвка моей сестры, это её праздник. Как же без тебя?... Ты моя семья!... Чашка чаю! — воскликнул я с таким видом, будто меня озарило. — Чашка чаю — это то, что тебе сейчас надо!
– О, если бы меня и впрямь могло исцелить такое простое средство! - Катерина тихо вздохнула. — Я не в праздничном настроении, — возразила она снова.
— Но… но не можешь же ты просто взять и уехать! — Тут в дверь негромко постучали.