— Неправильно? — эхом повторила Катерина.
Голова шла кругом. Неужели это все наяву? Она потерлась щекой о мою ладонь.
— Угу. — Голос звучал приглушенно. Губы исследовали особенно чувствительное местечко за ухом. — Мы… то есть компания, отражали попытку захвата...
Я невидящим взглядом смотрел куда-то за плечо Катерины, вновь переживая события того вечера.
- Всё! Не хочу снова переживать это... - Я кивнул.
— Я люблю тебя, Катюш. Я хочу жить с тобой потому, что люблю тебя, а не только потому, что София моя дочь — хотя этому я особенно рад. Я хочу, чтобы у нас было еще много детей. - Катерина изумлённо посмотрела на меня.
— Так почему же ты сразу не сказал, что… всё ещё любишь меня?
— Боялся, что ты высмеишь меня, — честно признался я. — Я привлек к себе податливое тело Катерины и вздохнул от удовольствия. — Я думал, сначала…
— Сначала ты думал, что если я проведу в твоей постели неделю или месяц, то этого более чем хватит, чтобы я всё забыла... - Я застонал.
— О Боже, неужели это мои слова?
— Твои-твои… среди прочих эгоистических и самонадеянных фраз, которые ты мне наговорил, — подтвердила Катерина, наслаждаясь моим смятением.
— Во всяком случае, мне хватило пяти минут, чтобы понять, как же я ошибся в сроке!
— И какой же срок ты назовешь теперь? — непослушными губами прошептала Катерина.
— Вся жизнь! — И с этими словами я подхватил ее на руки.
— Куда ты? — изумилась она, когда я зашагал прочь от кровати.
— У всех, знаешь ли, свои стандарты. Не могу же я предаваться любви с женщиной, у которой голова забита листьями.
В доказательство своих слов я выудил из растрепанных локонов листик. Она возмущенно замолотила кулаками по моей груди, но я лишь довольно рассмеялся.
Стоя под теплыми струями душа и наслаждаясь ароматной мыльной пеной и моими ласками, она простила мне насмешку. Моя душа пела от счастья. Глубоко внутри нарастала томительная жажда.
Одной рукой я обнимал ее за талию, а другой — нежно, но властно ухватил волосы на затылке и легонько потянул вниз. Сквозь полусомкнутые веки я видел омываемое струями прекрасное тело любимой — совершенное, идеальное, вид которого наполнял все моё существо радостью предвкушения.
Склонив голову, я пожирал её взглядом. Ее глаза потемнели от нетерпения, желание стало острым. Тогда она дразняще облизнула приоткрытые губы и, приподнявшись на цыпочки, коснулась легким поцелуем кончика моего носа. В ответ по моему телу пробежала дрожь.
— Паша, меня ноги не держат, — призналась она. — Я не могу стоять…
— Неужели? — Моя рука крепче сжала ее талию. Катерина зажмурилась, бессильно проводя ладонью по моей груди. — Главное, помни: когда мы вместе, то можем все, что угодно.
— Прямо здесь и сейчас?
Медленная улыбка была ей лучшим ответом. Иначе, можно умереть тут же, на месте.
— Но что если… если кто-нибудь войдет?
— А кого это волнует? — прорычал я. - Только не меня!
Катерина застонала, когда мои бедра прижались к ее лону.
Позже, когда я отнес ее, закутанную в полотенце, обратно в спальню, она взглянула на часы и вскрикнула от ужаса:
— Ты только погляди, сколько времени! Что подумает твоя мама?
— Не волнуйся, она у меня тактичная и ничего не скажет.
— Какой же ты эгоист!
— Быстро же ты изменила тон, — заметил я, выразительно поглядев в сторону ванной.
— Ах ты, бессовестный… повезло тебе, что я таких и люблю.