Елена схватилась за чашку и увидела, что она пуста. Глаза ее нехорошо блеснули.
– А только я не пойму, вам-то это все зачем знать? Охота вам копаться в чужих секретах и обнажать неприглядные поступки, которых человек и так всю жизнь стыдится?
– Это моя работа, – сказала Мария. – А история ваша продолжение имеет, в наши дни тоже кое-что случилось. Вот напишу книгу, и, как знать, возможно, ее будут экранизировать, вам роль дадут…
– Какую? – усмехнулась Елена. – Девчонку пятнадцатилетнюю я сыграть не сумею…
– А и не надо. Вы сыграете одну женщину, которая случайно в эту историю замешалась и все расследовала. – И увидев, что Елена скептически хмыкнула, улыбнулась: – Это не я, есть у меня одна знакомая… Вам понравится роль. Только… – она выразительно посмотрела на пустую чашку, – никакого ирландского кофе в четыре часа дня. Переходите на капучино.
Мария ждала, что Елена сейчас вспылит и уйдет, но та только грустно вздохнула:
– Поняла уж.
И улыбнулась совсем как молодая.
– Вот так вот, – сказала Мария хриплым голосом, потому что от долгого разговора по телефону у нее аж в горле пересохло. – Все, что знала, эта Елена мне рассказала, ничего не придумала и врать не стала. А только что нам это дает? Эти секреты прошлого века абсолютно не приближают нас к разгадке нынешнего убийства.
Однако Надежда Николаевна была не согласна с подругой:
– Ну, теперь мы точно знаем, что покойная вдовица ничего не наврала, все так и было, как она описала. Имена совпали… Нужно выяснить, что потом происходило тогда, сорок пять лет назад. Кто-то же знал про эту историю, раз похитил монету.
– И как это сделать? – уныло спросила Мария.
– Пойдем проверенным путем…
На следующее утро Надежда Николаевна снова приехала в Константиновский сквер и подошла к знакомому дому. На скамейке у подъезда сидела та же самая старушка в панамке и по-прежнему взирала на мир детским доверчивым взглядом, ожидая от него только хороших новостей. При виде Надежды в ее блекло-голубых глазах не мелькнуло ни тени узнавания, словно они никогда прежде не встречались.
Что ж, старушка ведь говорила, что хорошо помнит только дела давно минувших дней, а то, что происходит теперь, не задерживается у нее в голове. «И это свойство ее памяти можно использовать», – подумала Надежда и, подойдя к старушке, деликатно осведомилась:
– Вы позволите с вами присесть?
– Отчего же нет? Садись, милая, места на двоих хватит.
Надежда села и замолчала, подставив лицо ласковому северному солнцу.
Старушка продержалась недолго.
– В гости к кому-то приехала? – деликатно поинтересовалась она.
– Не то чтобы в гости… – протянула Надежда Николаевна. – Дядя у меня здесь когда-то жил, вот я и приехала посмотреть на этот дом.
– Дядя? – заинтересовалась старушка. – А как звали-то? Может, я его знала.
– Да вы вряд ли помните… он давно уже умер.
– Так я как раз все давнее хорошо помню. Вот новое – плохо. Вот лицо твое мне вроде знакомо, а где я могла тебя видеть – убей, не помню. Ты в регистратуре нашей поликлиники не работаешь?
– Нет, не работаю. Я вообще издалека приехала. Просто у меня лицо такое, – поспешно проговорила Надежда Николаевна. – Многим кажется, что меня раньше встречали. А дядю моего звали Сигизмунд Кондратьевич…
– Сигизмунд, говоришь, Кондратьевич? Как же, помню! Правда, давно это было. Сорок пять лет уж прошло, как он умер. Почитай, никого здесь, кроме меня, с тех пор не осталось.
– Вы так точно помните, что именно сорок пять? – недоверчиво спросила Надежда.
– Конечно! У меня в том году как раз очередь на холодильник подошла, такое разве забудешь? Семь лет я этого холодильника дожидалась, а тут как раз подошла…
– А как он умер – вы помните?
– Как же, конечно, помню. С балкона упал. Вышел ночью покурить, перегнулся через перила, голова закружилась и свалился… одно только странно… – Старушка задумчиво потерла переносицу и проговорила, понизив голос: – Чего это он вышел ночью курить, когда раньше никогда не курил, ни днем, ни ночью? Он и папиросы-то в доме не держал…
– Действительно странно, – согласилась Надежда. – А это в деле было записано? Ну, раз такая смерть подозрительная, то, наверное, милиция работала?..