И действительно, к машине тяжелой походкой подошла огромная женщина в форме дорожно-патрульной службы. Остановившись возле водительского окна, она наклонилась и проговорила:
– Старший сержант Мышкина. Попрошу документы.
– Мы разве что-то нарушили? – Водитель умильно уставился на великаншу.
– Документы! – повторила та.
Водитель вздохнул, достал из бардачка бумажник с документами и протянул сержанту.
– Нельзя ли поскорее? – проговорил Спиридонов. – Мы торопимся! Я вас отблагодарю. Соглашайтесь!
– Вы что, взятку мне предлагаете?
Взяв у водителя документы, великанша внезапно свободной рукой схватила его за шею и приложила лицом к панели управления. Водитель сник и сполз на сиденье.
Черепахин крякнул и потянулся к внутреннему карману пиджака, но тут дверца открылась, в машину влетел серо-бежевый зверь и схватил его зубами за запястье.
– Это что… – начал Спиридонов, но тут же замолк – великанша легонько ткнула его в солнечное сплетение.
Разобравшись с участниками похищения, неподражаемая Вера Павловна повернулась к Надежде и проговорила укоризненно:
– Дяденька ведь вам предлагал сопровождение! Но раз уж отказались, так и быть, навязываться не стану. Вон, кстати, ваше такси приехало. Можете садиться в него спокойно, Валя его проверила, там все чисто.
Действительно, рядом с машиной Спиридонова остановилась скромная «хонда».
– Машину вызывали? – произнес немолодой таджик за рулем.
– Вызывали, вызывали!
Надежда поблагодарила Веру Павловну и Валю, подхватила Марию, которая все еще была в шоке, и пересела в «хонду».
– Ой, забыла совсем! – она выскочила из такси и подхватила конверт, порадовавшись, что этот урод Черепахин, или как его там, не помял и не порвал ценную бумагу. Что пергамент не только древний, но и ценный, ей подсказывала интуиция.
Напоследок она посмотрела на господина Спиридонова, который открыл мутные глаза, видимо не соображая, на каком он свете.
«Так тебе и надо! – мстительно подумала Надежда Николаевна. – Ишь чего выдумал – слабых женщин похищать!»
Конечно, определение «слабая женщина» трудно было отнести к самой Надежде, но все же…
Тут она взглянула на часы и ахнула – десятый час. Вдруг муж уже вернулся, а ее нет дома, и даже если она появится до него, то ужин все равно приготовить не успеет. Какой тут пирог с абрикосами? Тем более что все ядрышки попугай Жаконя съел. Тут хоть что-нибудь съедобное найти в холодильнике…
– Что вздыхаешь? – Мария вытащила из ее рук конверт и спрятала к себе в сумку. – Покажу завтра кое-кому на кафедре. Есть у меня знакомый специалист. Сам не сможет прочесть – найдет переводчика с иврита. Кстати, ты заметила, что Спиридонов понятия не имел, что это за конверт. Значит, это муж Коврайской в свое время положил его в ячейку.
– Ну да… – рассеянно ответила Надежда Николаевна, так как ее мысли были заняты другим.
Сначала такси завезло домой Марию, потом Надежда попросила остановить у метро, где была пекарня. Из-за вечернего времени выпечки осталось всего ничего, так что Надежда Николаевна купила три пакета оставшегося печенья – слоеное, песочное и овсяное – и с тяжелым вздохом села обратно в такси.
Перед подъездом ее перехватила соседка Антонина Васильевна, которая вышла подышать воздухом на сон грядущий.
– Что это ты, Надя, как в старой комедии, из булочной на такси возвращаешься? – усмехнулась она, орлиным взором заметив пакеты с печеньем. – Наши люди в булочную на такси не ездят!
– Торопилась очень. – Надежда хотела проскочить поскорее к лифту, но это было не так просто, поскольку Антонина Васильевна была дамой весьма плотной комплекции.
– А твой не пришел еще! – тут же сообщила соседка, правильно поняв озабоченное Надеждино лицо.
Надежда Николаевна едва успела скрыть вздох облегчения, ловким финтом обошла настроившуюся поболтать Антонину слева и побежала вверх по лестнице, чтобы не маячить возле лифта.
Не успела она разложить печенье и вскипятить чайник, как в замке заскрежетал ключ.
– Одиннадцатый час уже! – недовольно заговорила Надежда, встретив мужа. – Я уж и ждать тебя перестала! Саша, ну нельзя же столько работать! Ты не мальчик!
Сан Саныч, однако, выглядел весьма довольным и сказал, что есть не хочет, потому что Анечка заказала какую-то совершенно изумительную пиццу. Он, конечно, не любитель, но эта пицца была выше всяческих похвал. Только островата немножко, так что он с удовольствием выпил бы горячего чаю.
Надежда заварила ему травяной чай и подсунула печенье. Рассказывая, как прошел день, муж выпил две чашки чая, съел все песочное печенье и половину слоеного, а овсяное Надежда не успела поставить на стол.