Ему показалось вдруг, что дерево не отчеканено на серебряной монете, что оно растет на скудной, выжженной безжалостным солнцем земле, по которой он, Иуда, идет, спотыкаясь и волоча ноги, как будто к ним прикованы тяжелые ядра. Идет к этому дереву, а дерево тянется своими ветвями к нему, Иуде, как будто хочет обхватить его ветвями, как костлявыми руками мертвеца, обхватить и задушить…
Утром муж встал пораньше и отбыл на работу, отмахнувшись от плотного завтрака, предложенного Надеждой. Некогда, дескать, и от волнения кусок в горло не лезет.
Надежде с утра есть тоже не хотелось. Сидя с чашкой кофе, она раздумывала о том, что ее мучает совесть. Не то чтобы сильно, но все же неприятно.
А все дело было в Алене Куницыной. Вспомнив вчерашнюю сцену в машине, то, с какой злобой смотрел на нее Спиридонов и что бы он с ними сделал, если бы не подоспели Вера Павловна и Валечка (дай Бог обеим всяческого здоровья и благополучия), Надежда поняла, что Алена небось так просто не отделалась. Поэтому, снова воспользовавшись своей замечательной базой данных, Надежда выяснила ее адрес и телефон.
Оказалось, что жила эта Алена недалеко. Но как ехать наудачу? Надежда Николаевна представила, что скажет ей Алена по телефону, и поежилась. С другой стороны, нечего было хитрить и убегать, тогда бы Мария и ключи не перепутала.
Телефон очень долго не отвечал, так что Надежда уже хотела бросить эту безнадежную затею, когда наконец в трубке послышался хриплый старушечий голос:
– Слуш-шаю…
– Ой, извините, – пробормотала Надежда Николаевна, – я, наверное, номером ошиблась. Мне вообще-то Алена Куницына нужна…
– Ты еще смееш-шь мне звонить? – прошамкала Алена. А судя по всему, это была именно она.
– Да что с тобой случилось-то? – спросила Надежда, впрочем примерно уже представляя, что произошло.
Вместо ответа она услышала короткие гудки.
Ничуть не расстроившись, Надежда Николаевна решила ехать к Алене домой. Судя по голосу, она в таком разобранном виде, что никуда из квартиры не денется.
Надежда быстро собралась, прихватила оба ключа и пакет нетронутого овсяного печенья, чтобы умаслить Алену.
До нужного адреса она доехала очень быстро. Дом был самый обычный – без ограды, без охраны и даже без консьержки. Имелся, конечно, домофон, но Надежда проскочила в подъезд вместе с мальчиком с собакой.
В квартиру она звонила долго и упорно, пока за дверью не послышались медленные шаркающие шаги и тот же старушечий голос не спросил:
– Кто там?
– Курьерская доставка! – крикнула Надежда наугад и не ошиблась.
И то верно, Алена из дома выйти не может, а есть-пить надо? Голод не тетка, пирожка не поднесет.
Дверь открылась, на пороге стояла весьма примечательная личность, одетая в длинное не то платье, не то рубаху вроде тех, в которых ходят кочевники Сахары или католические пилигримы, ноги были босые. По этим самым босым ногам с дорогим педикюром Надежда поняла, что перед ней все же молодая женщина, а не личность без возраста. Потому что по лицу узнать Алену было невозможно. Да и по скорченной фигуре тоже. Начать с того, что под левым глазом у нее красовался огромный густо-фиолетовый синяк. Голову Алена держала как-то набок, влево, а челюсть, наоборот, была сдвинута немного вправо. Да еще вся нижняя часть лица здорово распухла.
Алена довольно долго пялилась на Надежду, а когда наконец поняла, кто перед ней, сделала слабую попытку захлопнуть дверь. Не тут-то было. Надежда Николаевна успела подставить ногу и что было сил толкнула дверь от себя. Алена сдалась быстро, сегодня она была не боец, так что Надежда после короткой борьбы просочилась в прихожую и закрыла за собой дверь.
– Чего тебе? – прошамкала Алена.
– Поговорить… – примирительно сказала Надежда. – Только поговорим, и я уйду…
– Поговорили уже… – Алена развернулась и отправилась на кухню.
На кухне был относительный порядок. Опытным глазом Надежда сразу определила, что разбитая чашка, разлитый кофе и провисшие занавески появились буквально со вчерашнего дня, когда у Алены случились все эти неприятности.
Алена оперлась о подоконник и медленно опустилась на стул, но при этом поморщилась и закусила губу. Судя по всему, каждое движение причиняло ей боль.
– Это он тебя так? – Надежда Николаевна уже не скрывала сочувствия и жалости.
– А то кто же? – В голосе Алены звучали слезы.
– А ты в травме была?
– Была… – Теперь слезы уже градом катились по щекам. – Сказали – ничего серьезного, само пройдет за неделю, только лед к челюсти прикладывать…