– Ну, приезжай… – протянула Надежда, и в ее голосе не было слышно радости.
Мария сама не заметила, как доехала до Надеждиного дома, как поднялась на нужный этаж (по лестнице, а не на лифте), и осознала себя, когда уже звонила в дверь.
Надежда открыла неожиданно быстро, но вид у нее был недовольный и озабоченный.
– Ну, что там у тебя случилось? – спросила она строго. – Только быстро рассказывай. И главное – не забудь, что у меня пирог в духовке! Если он сгорит – это будет конец света! Ты не представляешь, сколько сил я на него потратила, очень сложный рецепт оказался. Хотела уже все бросить, но не пропадать же продуктам!
Мария снова ощутила унижение.
Какой-то пирог Надежде важнее, чем душевные муки подруги! Важнее, чем ее страдания! Тут все насмарку, важный документ пропал, а эта домохозяйка только о пироге и думает.
Мария рассердилась:
– Слушай, ты не забыла, что обещала мне помогать в расследовании? А сама тут пироги печешь и компоты варишь вместо того, чтобы…
Мария тут же прикусила язык, заметив, как сердито блеснули глаза подруги. А Надежда уже было открыла рот для гневной отповеди – дескать, саму муж бросил, так не учи меня, как за мужем ухаживать, но, следуя мудрой привычке не вываливать все, что накипело, сразу, а досчитать в уме до десяти, она малость успокоилась и заметила, что Мария и правда расстроена. Что у нее стряслось на этот раз? Этот самый Глеб ее окончательно бортанул? Ну так и черт с ним…
– Это не компот, – сказала Надежда Николаевна спокойно. – Это индейка в яблоках тушится. Еще вопросы будут?
Мария тут же усовестилась и поняла в который раз, что с Надеждой не следует говорить в таком тоне.
– Надя, – начала она трагическим голосом, – я его потеряла…
– Кого? – переспросила Надежда, к чему-то принюхиваясь.
– Не кого, а что! – поправила ее Мария. – Я потеряла тот пергамент! Тот, что мы нашли в хранилище Колдуна. Хотя его – профессора Туманяна – я тоже потеряла…
– Что-о? Ты потеряла такой ценный старинный документ? – заорала Надежда. – Слушай, да как тебя угораздило?
– Это не я… это он… понимаешь… – В голосе Марии послышались слезы.
Слез на сегодня Надежде было довольно, так что она провела Марию в комнату и усадила в кресло.
– Так… а теперь расскажи все медленно и подробно.
И Мария рассказала подруге, как приехала на кафедру, как показала известному ученому их находку, как он пришел от нее в немыслимое волнение, позвонил какому-то знакомому, вышел, чтобы с ним встретиться… и не вернулся.
– Я его ждала, ждала, но он так и не пришел! А потом я спустилась на первый этаж, и вахтерша сказала, что он ушел вместе с тем своим знакомым! И даже не объяснил мне, что такое важное написано в том пергаменте и почему он пришел в такое возбуждение… А самое главное, что сам Туманян пропал, исчез! Он не пришел на собственный семинар, а такого с ним никогда не бывало!
– Так… – протянула Надежда. – Нечего впадать в панику. У твоего профессора наверняка есть телефон, а значит, его можно отследить. Геолоцировать… – Надежда с гордостью произнесла красивое современное слово. – Это не так просто, но возможно… современные технологии и не такое позволяют…
– Если бы! – простонала Мария.
– Что? Неужели он так погрузился в древние языки, что даже не обзавелся мобильным телефоном?
– Да нет же! Телефон у него, конечно, есть – как сейчас без него?.. Телефон-то есть, но…
– Так и знала, что будет какое-то «но»! Так в чем же дело?
– Дело в том, что он оставил свой телефон в ящике стола, когда пошел на встречу со своим знакомым! Представляешь, я ему позвонила – и звонок раздался в ящике!
– Да, это действительно все усложняет… – Надежда Николаевна задумалась.
– Но есть и один плюс, – голос вторгся в ее мысли.
– Какой же?
– Я запомнила номер его знакомого. Последний номер, по которому Туманян звонил перед уходом.
– Ага! Ну, это хоть что-то… давай же сюда этот номер, попробуем по нему позвонить.
Мария достала из сумки клочок бумаги:
– Вот, я на всякий случай записала. Правда, писала в маршрутке, рука дрожала, но вроде бы все цифры читаются.
– Вроде бы… а вот эта, последняя – тройка или пятерка?
– Да это же восьмерка!
– Да? Ну, допустим…
Надежда взяла телефон, включила громкую связь, чтобы Мария могла слушать разговор, и набрала номер.
В трубке раздался старушечий голос:
– Липа! Это ты? Я сейчас не могу с тобой разговаривать, я почтальона жду с пенсией! Позвони мне через полчаса или лучше я тебе сама перезвоню!
– Это явно не то! – произнесла Надежда, сбрасывая звонок. – Значит, не восьмерка.