– Да, это сходится с показаниями вахтерши, – кивнул хозяин кабинета. – Кстати, взгляните на эту фотографию – узнаете ли вы тех, кто на ней изображен?
Он положил перед Марией нечеткую фотографию, на которой разговаривали двое немолодых мужчин.
– Это кадр с камеры наблюдения, установленной возле круглосуточного магазина напротив кафедры восточных языков, – пояснил брюнет. – Возле самой кафедры камер нет, но вот у магазина нашлась…
Мария вгляделась в снимок.
– Вот этот мужчина – Левон Абгарович Туманян, – проговорила она.
– А второй?
– Второй…
Мария внимательно пригляделась ко второму мужчине на фотографии и дрогнувшим голосом проговорила:
– Второго я не узнаю.
Хозяин кабинета расслышал колебания в ее голосе и переспросил:
– Точно?
– Точно.
Армен Степанович хотел еще о чем-то спросить, но тут позвонил его коллега из смежной организации.
– Армен, мне говорили, ты какого-то старика разыскиваешь?
– Ну да… – осторожно ответил Армен.
– Мы тут нашли какого-то пожилого дядьку. Сидит в сквере на скамеечке, по-иностранному разговаривает. Вот погляди, пришлю тебе его фотографию…
Коллега прислал снимок солидного пожилого мужчины с остроконечной бородкой.
– Твой?
– Мой, мой! – обрадовался Армен. – Слава богу, нашелся!
– Ну, тогда мы его к тебе привезем. Так и так не знали, что с ним делать.
Закончив разговор, Армен Степанович повернулся к Марии:
– Мария Владимировна, подождите, пожалуйста, в коридоре, тут выяснились кое-какие новые обстоятельства. Только прошу вас, пока не уходите.
Мария пожала плечами, вышла в коридор и села на один из неудобных металлических стульев. Минут через двадцать в конце коридора появился профессор Туманян в сопровождении двух рослых подтянутых мужчин. Профессор шел, что-то говоря и размахивая руками. При входе он споткнулся, но был удержан от падения твердой рукой сопровождающего.
Когда он поравнялся с Марией, она вскочила, шагнула ему навстречу и радостно проговорила:
– Левон Абгарович, вы нашлись! Слава богу!
Профессор остановился, строго взглянул на нее и произнес длинную, выразительную фразу на незнакомом гортанном языке.
– Что вы говорите? – растерянно переспросила Мария.
Профессор выдал еще одну фразу, столь же непонятную и замысловатую.
– И так всю дорогу! – произнес один из сопровождающих. – Говорит, говорит – а что говорит, непонятно. Сдадим уже его, пускай начальство разбирается!
Он постучал, дождался ответа, открыл дверь кабинета, и все трое вошли внутрь.
Мария просочилась следом, что было для нее совершенно нехарактерно. Раньше, если бы ей велели сидеть на месте и ждать – она и сидела бы послушно. Теперь же ноги сами понесли ее в кабинет полковника.
Провожатые быстро ретировались.
Армен Степанович приветствовал родственника:
– Дядя Левон, слава богу, вы нашлись! Что с вами было? Тетя Наринэ так волнуется!
Профессор ответил совершенно непонятной фразой.
Его племянник удивленно взглянул на Марию:
– Это он на каком языке?
– Не знаю. Я думала, на армянском…
– Нет, точно не на армянском. По-армянски я понимаю, а тут что-то совсем другое.
– Тогда, скорее всего, на арамейском. Он ведь этим языком занимается всю жизнь.
– На арамейском? – переспросил Армен Степанович. – Как же с ним теперь объясниться? – Он снова обратился к профессору: – Дядя Левон, кончайте уже с этими фокусами! Поговорим по-русски…
В ответ ему снова прозвучала гортанная фраза.
Армен Степанович сделал еще одну попытку – на этот раз он обратился к дяде по-армянски.
Результат был таким же неутешительным.
– Что же делать? Он не хочет говорить ни на каком языке, кроме арамейского.
– Или не может. Может быть, все остальные языки вылетели у него из головы.
– И как же нам с ним объясниться?
– Нужно вызвать кого-нибудь с его кафедры… кого-то, кто владеет арамейским языком.
Армен Степанович позвонил в университет, и через полчаса в его кабинет вошел аспирант с кафедры восточных языков.
Увидев профессора, он удивленно воскликнул:
– Левон Абгарович, что вы здесь делаете?
Профессор в ответ разразился длинной непонятной тирадой.
– На каком это языке? – осведомился племянник профессора.
– На арамейском, – подтвердил аспирант.
– Ну, слава богу! Теперь хоть удастся с ним поговорить… Что конкретно он сказал?
– Конкретно он сказал: «Я, Ахиаккар мудрый, визирь и хранитель печати великого Синахерриба, царя царей и владыки владык, одарил благодатью своей привязанности племянника своего, Навада, который оказался недостоин моей милости и пролил на меня дурной поток клеветы…»