Чудакулли уставился на пустую сцену.
– Кстати, о задницах, – вспомнил он.
Четверо членов «Рок-Группы» смотрели на залитую лунным светом долину Сто.
Первым заговорил Клифф:
– Сколько?
– Чуть меньше пяти тысяч долларов…
– ПЯТИ ТЫСЯЧ ДОЛ…
Клифф быстро зажал Золто рот огромной ладонью.
– И как так случилось? – спросил Клифф, с трудом удерживая извивающегося гнома.
– ММФ ММФММФ ММФММФ?
– Я немного растерялся. И все перепутал, – развел руками Асфальт. – Извините.
– Пожалуй, убежать нам не удастся, – сказал Клифф. – С такими деньгами нам даже в другой жизни не скрыться.
– Я честно пытался все рассказать, – простонал Асфальт. – А может… у нас получится их вернуть?
– ММФ ММФ ММФ?
– Каким образом?
– ММФ ММФ ММФ?
– Золто, – промолвил Клифф как можно более рассудительным тоном. – Сейчас я уберу ладонь. И ты не будешь кричать. Понял?
– Ммф.
– Договорились.
– ВЕРНУТЬ? ПЯТЬ ТЫСЯЧ ДОЛ… ммфммфммф.
– Полагаю, часть денег по праву принадлежит нам, – пожал плечами Клифф и сжал гнома еще сильнее.
– Ммф!
– Лично я ни разу не получал зарплату, – припомнил Асфальт.
– Поехали в Щеботан, – настойчиво заявил Бадди. – Там возьмем то, что… наше, а остальное пошлем Достаблю.
Клифф задумчиво почесал подбородок свободной рукой.
– Часть денег принадлежит Хризопразу, – сообщил Асфальт. – Господин Достабль занял у него деньги на организацию Фестиваля.
– Вот от кого нам точно не скрыться, – покачал головой Клифф. – Разве что мы доберемся до самого Края и бросимся оттуда вниз. Хотя и это вряд ли поможет…
– Но мы ведь можем… все объяснить, верно? – предположил Асфальт.
У них перед глазами возникла блестящая мраморная голова Хризопраза.
– Ммф.
– Нет.
– Тогда в Щеботан, – подвел итог Бадди.
Алмазные зубы Клиффа ярко блестели в лунном свете.
– Мне показалось… – сказал тролль. – Показалось, будто я что-то услышал… Словно сбруя зазвенела…
Нищие-невидимки потянулись прочь из парка. Запах Старикашки Рона ненадолго задержался, так как очень любил музыку. А господин Скребок по-прежнему стоял неподвижно.
– У нас почти двадцать сосисок, – сообщил Арнольд Косой.
Генри-Гроб закашлялся так, словно у кашля был собственный скелет.
– Разрази их гром! – воскликнул Старикашка Рон. – Придумали шпионить за мной лучами?!
Что-то пронеслось по натоптанной тропинке к господину Скребку, взлетело по его балахону и схватилось обеими лапками за капюшон.
Раздался глухой стук от удара двух черепов.
Господин Скребок попятился.
– ПИСК!
Господин Скребок заморгал и сел на землю.
Нищие уставились на крошечную фигурку, подпрыгивающую на булыжниках. Нищие сами были невидимыми по своей природе, поэтому замечали то, чего не видели другие люди или, как в случае с Старикашкой Роном, любой глаз.
– Это – крыса, – удивился Человек-Утка.
– Проклятье… – пробубнил Старикашка Рон.
Крыса бегала кругами на задних лапках и что-то громко пищала. Господин Скребок снова мигнул… а потом Смерть встал на ноги.
– Я ДОЛЖЕН ВАС ОСТАВИТЬ, – сказал он.
– ПИСК!
Смерть зашагал прочь, потом вдруг остановился и вернулся. Он показал костяным пальцем на Человека-Утку.
– ПОЧЕМУ ТЫ ПОСТОЯННО ХОДИШЬ С ЭТОЙ УТКОЙ НА ГОЛОВЕ?
– С какой уткой?
– ИЗВИНИ. ВСЕ НОРМАЛЬНО.
– Послушайте, что в этом плохого? – спросил Крэш и отчаянно замахал руками. – У нас все должно получиться. Обычная история, какая-нибудь луна заболеет, и вместо нее на сцену выходишь ты, вот он, твой шанс… и публика начинает сходить с ума по тебе. Такое сплошь и рядом случается!
Джимбо, Нодди и Падла посмотрели из-за занавеса на столпотворение у сцены и неуверенно кивнули.
Конечно, именно так все и происходит, но…
– Можем попробовать исполнить «Анархию в Анк-Морпорке», – неуверенно предложил Джимбо.
– Это у нас еще не разу не получилось, – сказал Нодди.
– Ну и что в этом плохого?
– Ладно, думаю, можно попробовать.
– Превосходно! – воскликнул Крэш и вызывающе поднял гитару. – Мы сможем! Ради секса, наркотиков и музыки Рока!
Он почувствовал на себе недоверчивые взгляды.
– А ты не говорил, что пробовал наркотики, – осуждающим тоном произнес Джимбо.
– Если уж на то пошло, – добавил Нодди, – не припоминаю, чтобы ты нам рассказывал, что занимался…
– Одно из трех – не так уж и плохо! – завопил Крэш.
– Конечно, каких-то жалких тридцать три процента, но…