– Нет! Ты же их видел! Они… душа всех наших бед. Мы не можем позволить им уйти!
Губошлеп отвел взгляд. Ему в голову в который уже раз пришла мысль, что оркестр разумности, дирижирует которым господин Клеть, играет далеко не в полном составе и что сам господин Клеть относится к категории людей, взращивающих свое безумие на почве полного хладнокровия и логики. Сам Губошлеп, несмотря на то что не испытывал особого отвращения к исполнению фокстрота на пальцах или фанданго на головах, никого не убивал – по крайней мере, умышленно. Он подозревал, что где-то внутри его все-таки есть душа, пусть с дырами и рваными краями, и лелеял надежду, что настанет день, когда бог Рег подыщет ему теплое местечко в своем небесном ансамбле. А вот убийце получить такое место будет значительно труднее. Убийцы выше альта не поднимаются.
– Может, отпустим их с миром? – предложил Губошлеп. – Они уже не вернутся…
– Заткнись!
– Но какой смысл…
Лошади встали на дыбы. Телега закачалась. Что-то пронеслось мимо нее и скрылось в темноте, оставив за собой полоску синего огня, который померцал немного и погас.
Смерть понимал, что рано или поздно ему надо будет остановиться. И до него постепенно начало доходить, что в словарном запасе этой странной конструкции нет таких понятий, как «Снизить скорость» или «Безопасное движение».
По самой своей природе эта машина не могла снизить скорость – ни при каких обстоятельствах, кроме драматическо-катастрофических.
В этом и была беда музыки Рока. Она любила все делать по-своему.
Нос машины угрожающе пошел вверх, скорость по-прежнему росла…
Абсолютная тьма заполнила вселенную.
– Это ты, Клифф? – спросил голос.
– Ага.
– Отлично. А это я, Золто.
– Ага. Голос похож.
– Асфальт?
– Я здесь.
– Бадди?
– Золто?
– А… гм… та дамочка в черном?
– Да?
– Госпожа, ты случаем не знаешь, где мы очутились?
Земли под ними не было, но у Сьюзен не возникло ощущения, что она летит. Она просто стояла. И факт, что стоять было не на чем, не имел особого значения. Она не падала потому, что падать было некуда – или неоткуда.
География никогда особо не интересовала ее, но Сьюзен сильно сомневалась, что это место можно найти в каком-нибудь атласе.
– Я не знаю, где находятся наши тела, – осторожно ответила она.
– Превосходно, – услышала она голос Золто. – Правда? Я здесь, а мое тело – неизвестно где. А как насчет моих денег?
Послышались чьи-то шаги, где-то далеко, в темноте. Они приближались, медленно и неукротимо. А потом все стихло.
И раздался голос:
– Раз. Раз. Раз. Два. Раз. Два.
Шаги удалились.
Потом раздался другой голос:
– Раз, два, три, четыре…
И вселенная возникла.
Было бы неправильно назвать это сильным «ба-бахом». Это подразумевало бы наличие только шума, а шум может создать только еще больший шум и космос, заполненный беспорядочными частицами.
Материя, вероятно, возникла в хаотичном виде, но причиной всему был аккорд. Первичный мощный аккорд. Все выплеснулось в едином порыве, содержащем внутри (в виде своего рода обратных окаменелостей) все, что должно было существовать.
И в этом разраставшемся облаке металась взад-вперед самая первая необузданная живая музыка.
У нее была форма. У нее была скорость. У нее был такт. У нее был ритм, под который хотелось танцевать.
И все танцевало.
– И я никогда не умру, – произнес голос внутри головы Сьюзен.
– Часть тебя присутствует во всем живом, – громко сказала она.
– Да. Я – ритм сердца. Я – ритм разума.
Вокруг нее по-прежнему никого не было. Мимо струился лишь свет.
– Но он выбросил гитару.
– Я хотела, чтобы он жил для меня.
– Ты хотела, чтобы он умер для тебя! Среди обломков телеги!
– Какая разница? Он бы все равно умер. Но умереть ради музыки… Люди всегда будут помнить песни, которые ему так и не удалось спеть. И они будут самыми великими песнями в истории.
Вмести всю свою жизнь в одно мгновение.
А потом живи вечно.
– Верни нас назад!
– А я вас никуда и не забирала.
Сьюзен заморгала. Они по-прежнему стояли на дороге. Воздух мерцал, потрескивал и был заполнен мокрым снегом.
Она повернулась и посмотрела на искаженное ужасом лицо Бадди.
– Пора идти…
Он поднял руку. Она была прозрачной.
Клифф почти исчез. Золто отчаянно цеплялся за сумку с деньгами, но пальцы проскальзывали сквозь материю. Лицо его искажал ужас от грядущего Смерти или, того хуже, бедности.
– Он выбросил тебя! – закричала Сьюзен. – Так нечестно!