До того судьбоносного момента д’рыги – различные жизнерадостно воинственные кочевые племена – бродили по пустыне совершенно свободно. После появления вышеописанной линии они периодически становились то клатчскими, то гершебскими д’рыгами, наделенными правами и обязанностями граждан этих государств, особенно правом платить столько налогов, сколько из них можно было выжать, и участвовать в войнах с народами, о которых они никогда не слышали. Таким образом, благодаря обычной пунктирной линии Клатч оказался в состоянии войны с Гершебой и д’рыгами, Гершеба – в состоянии войны с д’рыгами и Клатчем, а сами д’рыги стали воевать со всеми подряд, включая самих себя, и немало развлекались при этом, поскольку на языке д’рыгов слово «чужеземец» означало то же самое, что и «цель, в которую метишься из лука».
Форт тоже был наследием той пунктирной линии.
Он представлял собой темный прямоугольник, высящийся на фоне серебристых песков. Звуки, доносившиеся оттуда, сообщали всем желающим о том, что внутри кто-то безжалостно терзает аккордеон: мелодия вроде бы уже начинала зарождаться из беспорядочных нот, однако после нескольких тактов сбивалась, после чего все повторялось снова.
Кто-то постучался в дверь форта.
Спустя некоторое время донесся пронзительный скрип. Распахнулось маленькое смотровое окно.
– Да, оффенди?
– ЭТО КЛАТЧСКИЙ ИНОСТРАННЫЙ ЛЕГИОН?
Лицо щуплого мужчины разом лишилось всякого выражения.
– А, – сказал он. – Сложный вопрос. Погоди-ка.
Окошко закрылось. Из-за двери донесся шепот жаркого обсуждения. Окошко открылось снова.
– Да, похоже, что мы – это… Как ты его назвал? Да, да, понял… Клатчский Иностранный Легион. Да. Что тебе нужно?
– Я ХОТЕЛ БЫ ВСТУПИТЬ.
– Вступить? Куда?
– В КЛАТЧСКИЙ ИНОСТРАННЫЙ ЛЕГИОН.
– А где это?
Снова донесся шепот.
– О да, извини. Да. Это мы.
Дверь распахнулась. Незнакомец вошел. К нему тут же подскочил легионер с нашивками капрала на рукаве.
– Я должен доложить… – Глаза его остекленели. – …Ну, этому… знаешь… такой начальник… с тремя нашивками… На языке вертится, никак не вспомнить.
– СЕРЖАНТУ?
– Именно. – Капрал вздохнул с облегчением. – Назови свое имя, солдат.
– Э…
– На самом деле ты не обязан его называть. Ведь это… как его…
– КЛАТЧСКИЙ ИНОСТРАННЫЙ ЛЕГИОН?
– …Именно… Люди вступают сюда… чтобы… это… когда с твоим сознанием… ну, понимаешь… всякие штуки, что с тобой происходили… их раз – и нету…
– ЧТОБЫ ЗАБЫТЬ?
– Именно. Меня зовут… – Снова пустое выражение лица. – Погоди минутку, ладно?
Он посмотрел на рукав.
– Капрал… – неуверенно произнес он.
Потом ему в голову пришла свежая идея, он расстегнул ворот камзола, вывернул шею и, прищурившись, посмотрел на ярлык.
– Капрал… «М»? Такое может быть?
– СОМНЕВАЮСЬ.
– Капрал… Только Ручная Стирка?
– ВЕРОЯТНО, НЕТ.
– Капрал… Хлопок?
– ВОТ ЭТО ВОЗМОЖНО.
– Отлично. Добро пожаловать в… этот…
– КЛАТЧСКИЙ ИНОСТРАННЫЙ ЛЕГИОН…
– Точно. Жалованье – три доллара в неделю плюс весь песок, который ты сможешь съесть. Надеюсь, песок тебе нравится?
– ПОХОЖЕ, О ПЕСКЕ ТЫ НЕ ЗАБЫВАЕШЬ.
– Поверь мне, о нем ты тоже не сможешь забыть, – с горечью произнес капрал.
– Я НИКОГДА НИЧЕГО НЕ ЗАБЫВАЮ.
– Как, ты сказал, тебя зовут?
Незнакомец промолчал.
– Это и неважно, – наконец промолвил капрал Хлопок. – В…
– В КЛАТЧСКОМ ИНОСТРАННОМ ЛЕГИОНЕ?
– …Именно там… мы даем тебе новое имя. И ты все начинаешь заново.
Он позвал другого солдата:
– Легионер?..
– Легионер… э… у… э… Размер Номер 15, сэр.
– Точно. Забирай этого… человека и выдай ему… – Он раздраженно защелкал пальцами. – …Ну, ты знаешь… такую штуку… одежду, все ее носят… песочного цвета…
– ОБМУНДИРОВАНИЕ?
Капрал заморгал. По какой-то совершенно необъяснимой причине в плавящемся, булькающем месиве, в которое превратился его разум, постоянно всплывало слово «кость».
– Точно, – кивнул он. – Э… Надеюсь, ты – настоящий мужик, легионер, потому что срок службы у нас – двадцать лет.
– ЗВУЧИТ МНОГООБЕЩАЮЩЕ.
– Полагаю, закон не запрещает мне посещать заведения, где торгуют спиртным? – спросила Сьюзен, когда на горизонте опять появился Анк-Морпорк.
– ПИСК.
Они снова летели над городом. По улицам и площадям сновали крошечные фигурки людей. «Ха! – подумала Сьюзен. – Они и не догадываются, что я здесь, над ними». Внезапно она почувствовала свое превосходство. Люди внизу могли мыслить только на земном уровне, о земных делах. Она словно бы смотрела на муравьев.