Вот бы услышать ее еще разок…
– Кажется, сегодня они снова будут выступать, – с надеждой произнес он. – Мы могли бы пойти послушать. Чтобы узнать побольше на тот случай, если эта музыка действительно представляет угрозу нашему обществу, – добавил он поспешно.
– Ты абсолютно прав, декан, – согласился профессор современного руносложения. – Это наш гражданский долг. Мы – первая линия сверхъестественной обороны города. А что, если из воздуха вдруг полезут всякие отвратительные Твари?
– Да, и что тогда? – поинтересовался заведующий кафедрой беспредметных изысканий.
– Ну, мы, по крайней мере, будем на месте.
– Да? И это здорово, правда ведь?
Чудакулли свирепым взглядом обвел своих подчиненных. Двое из них непроизвольно притоптывали. Некоторые дергались, правда едва заметно. Казначей, к примеру, постоянно дергался, но он по природе своей был задерганным человеком.
«Канарейки… – подумал Чудакулли. – Или громоотводы…»
– Ладно, – неохотно согласился он. – Мы пойдем. Но постараемся не привлекать к себе внимание.
– Конечно, аркканцлер.
– И выпивку каждый покупает себе сам.
– О.
Капрал (как ему наконец удалось выяснить) Хлопок бодро отдал честь отвечающему за оборону форта сержанту, который в данный момент пытался бриться.
– Проблемы с новым рекрутом, сэр, – доложил он. – Не подчиняется приказам.
Сержант кивнул, после чего тупо уставился на зажатый в руке предмет.
– Это бритва, сэр, – пришел на помощь капрал и продолжил: – Постоянно несет какую-то чушь. «ПОКА НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ» и так далее.
– А ты не пробовал зарыть его по шею в песок? Обычно помогает.
– Это немного… гм… как это… ну, это еще очень неприятно… буквально минуту назад помнил… – Капрал раздраженно защелкал пальцами. – Как это… Жестоко, вот как. Мы людей… в яму… не сажаем.
– Это все на благо… – Сержант бросил взгляд на ладонь, на которой было написано несколько слов. – Иностранного легиона.
– Так точно, сэр. Слушаюсь, сэр. Но он какой-то странный. Все время сидит, никуда не ходит. Мы его прозвали Костлявым Биллом, сэр.
Сержант озадаченно таращился на отражение в зеркале.
– Это ваше лицо, сэр, – подсказал капрал.
Сьюзен критически рассматривала себя.
Сьюзен… Не слишком удачное имя. Конечно, не совсем плохое, как, скажем, у той бедняжки из четвертого класса, которую зовут Йод. Или взять эту, как ее, Найджеллу – такие имена, как правило, означают «Ой, а мы хотели мальчика». Нет, имя Сьюзен просто очень скучное. Сьюзен. Сью. Старая добрая Сью. Человек с таким именем умеет делать бутерброды, постоянно попадает впросак и без ума от соседских детишек.
Но разве королеву или, допустим, богиню так назовут?
И ведь не сократишь никак. Можно, конечно, переименоваться в Сюзи, и все будут считать, что ты зарабатываешь на жизнь танцами на столе. А можно кое-что изменить, кое-что добавить, и получится Сюзанна, этакое имя с удлинителем. Ничем не лучше Сары, в которое так и напрашивается второе «р».
Хоть внешность не настолько подвела. Тут кое-какие усилия приложить можно.
Одеяния Смерти. Может, они и традиционные, но… сама Сьюзен таковой себя не считала. Впрочем, каковы альтернативы? Старое школьное платье или одно из розовых творений матери? Мешковатая школьная форма обладала достоинством (и в то же время успешно прятала все достоинства своей хозяйки), а также, по мнению госпожи Ноно, надежно защищала от искушений плоти, но… для Запредельной Реальности как-то чересчур серо.
С другой стороны, все розовое – тоже не выход.
Впервые в истории вселенной Смерть думала, что бы ей надеть.
– Погоди-ка, – сказала Сьюзен своему отражению. – Я… я ведь могу создавать все, что захочу, верно?
Она протянула руку и подумала: «Чашка». Появилась чашка с узором из черепов и скрещенных костей, вьющимся вдоль ободка.
– Ага, – кивнула Сьюзен. – С розами у нас напряженка. Не соответствуют обстановке, да?
Она поставила чашку на туалетный столик и постучала по ней пальцем. Чашка вполне материально зазвенела.
– Ну, ладно, – продолжала она. – Только обойдемся без сентиментальности и вычурности. Никаких черных кружев, которые носят всякие идиоты, пишущие стихи в темных комнатах и одевающиеся как вампиры, хотя на самом деле по жизни они ярые вегетарианцы.
Фасоны платьев один за другим возникали в ее воображении. Она понимала, что черный цвет является единственно возможным, но решила остановиться на чем-нибудь практичном, без оборок и рюшей. Склонив голову, Сьюзен критически осмотрела себя.