– Типа «та-да-а-а»? – уточнил Чудакулли.
– Возможно.
– А я думал, что вселенная возникла из-за того, что какой-то бог отрезал у другого брачный прибор и сделал из него вселенную. Эта теория всегда казалась мне наиболее простой. Ну, то есть такой поворот событий несложно себе представить.
– Э-э…
– А теперь ты говоришь мне, что кто-то подул в огромную дуду и бац – мы появились?
– Не уверен насчет кого-то.
– Шум сам по себе не появляется, это я знаю точно, – поднял палец Чудакулли.
Удостоверившись в том, что здравый смысл все же восторжествовал, он несколько успокоился и ободряюще похлопал Тупса по спине.
– Ничего, паренек, не смущайся, просто над твоей теорией надо еще поработать, – сказал он. – Старина Риктор несколько заблуждался. Он считал, что всем правят цифры.
– Но, аркканцлер, – не сдавался Тупс, – у вселенной есть свой ритм. День и ночь, свет и тьма, жизнь и смерть.
– Куриный суп и гренки, – добавил Чудакулли.
– Ну, не каждая метафора выдерживает пристальное рассмотрение.
Раздался стук в дверь. Вошел Тез Кошмарный с подносом в руках. За ним следовала домоправительница госпожа Герпес.
У Чудакулли отвисла челюсть.
Госпожа Герпес сделала реверанс.
– Доброе утро, вьяша честь.
Ее «конский хвост» подпрыгнул, зашуршали накрахмаленные юбки.
Челюсть Чудакулли слегка поднялась, но лишь затем, чтобы он смог выдавить:
– Что ты сделала со своими…
– Прошу прощения, госпожа Герпес, – вмешался Тупс. – Я хотел бы узнать вот что… Кто-нибудь из преподавателей уже завтракал?
– Тьочное наблюдение, господин Думминг, – жеманно отозвалась госпожа Герпес. Ее непостижимо полная грудь призывно качнулась под свитером. – Никто из господ волшьебников не пришел в зал, поэтому я распорядилась поднять подносы в их комнаты. Вьот.
Чудакулли опустил взгляд. Он и не подозревал, что у госпожи Герпес есть ноги. Конечно, теоретически женщина должна на чем-то передвигаться, но…
Из-под огромного гриба юбок торчали пухлые коленки. Ниже начинались белые гольфики.
– Твои волосы… – произнес он хриплым голосом.
– Штьо-нибудь не так? – спросила госпожа Герпес.
– Все в порядке, в полном порядке, – торопливо отреагировал Тупс. – Большое спасибо.
Наконец дверь за домоправительницей закрылась.
– Она щелкала пальцами, как ты и говорил, – сказал Тупс.
– Не только щелкала и не только пальцами, – пробормотал Чудакулли, которого била дрожь.
– А ты обратил внимание на ее туфли?
– По-моему, примерно на этом уровне мои глаза закрылись. Думаю, это был очень мудрый поступок.
– В общем, если эта музыка действительно живая, – подвел итог Тупс, – то она очень, очень заразна.
Дальнейшие события имели место в каретном сарае, принадлежавшем отцу Крэша, но они являлись лишь эхом событий, происходивших по всему городу.
Крэш получил свое имя вовсе не от родителей – он его сам себе выбрал. Неурожденный Крэш был сыном богатого торговца сеном и пищевыми продуктами, но презирал отца за то, что тот был мертв от шеи и выше, интересовался только материальными вещами, был лишен воображения и давал ему на карманные расходы каких-то три жалких доллара в неделю.
Отец Крэша непредусмотрительно оставил лошадей в каретном сарае, и сейчас они жались по углам, безуспешно пытаясь пробить копытами стены.
– Кажется, почти получилось, – похвастался Крэш.
С потолка сыпалась пыль. Древоточцы в страхе разбегались в поисках лучшего дома.
– Не, тот музон, что мы слышали в «Барабане», был совсем другим, – попытался покритиковать его Джимбо. – Как-то все было… как-то… типа не так.
Джимбо был лучшим другом Крэша и страстно хотел принадлежать к избранным.
– Но для начала совсем неплохо, – возразил Крэш. – Итак, ты и Нодди будете на гитарах. А ты, Падла… ты будешь играть на барабанах.
– Но я не умею, – развел руками Падла, которого действительно так звали.
– Никто не умеет играть на барабанах, – терпеливо объяснил Крэш. – Тут и знать-то нечего. Просто колоти по ним палками, делов-то!
– Да, а что, если я, типа, промахнусь?
– А ты сядь поближе. Вот так, – сказал Крэш и отодвинулся. – Ну а теперь… самое важное, действительно важное… как мы назовемся?
Клифф огляделся.
– Кажется, мы осмотрели все дома, и будь я проклят, если хоть на одном из них есть вывеска с именем «Достабль».