– Э… – Казалось, девушка запаниковала, но только на мгновение. – Ну… наверное, с официальной точки зрения я – Смерть.
– С официальной точки зрения?
– Да, но сейчас я не на работе.
– Рад это слышать.
Со стороны сцены раздался жуткий вопль – это Асфальт метнул профессора современного руносложения в разразившуюся бурными овациями толпу.
– Не могу сказать, что часто встречался со Смертью, – признался Чудакулли. – Но, насколько помню, во-первых, это был он, а во-вторых, он был крайне костляв.
– Это мой дедушка.
– Ага. Правда? Я и не подозревал, что он… – Чудакулли вовремя остановился. – Так-так-так, подумать только. Твой дедушка? Семейный бизнес, да?
– Замолчи, человек, – оборвала его Сьюзен. – И не смей говорить со мной таким снисходительным тоном. Видишь его? – Она указала на Бадди, в данный момент игравшего соло. – Очень скоро ему суждено умереть. А причиной тому будет… глупость. Ты можешь что-нибудь изменить? А нет, так проваливай!
Чудакулли бросил взгляд на сцену, но когда снова посмотрел на Сьюзен, то обнаружил, что девушка опять исчезла. Приложив невероятные усилия воли, он вроде бы рассмотрел ее у выхода, однако Сьюзен знала, что ее пытаются увидеть, так что шансов у Чудакулли не было.
Первым в гримерную вошел Асфальт. Было что-то печальное в пустой гримерной. Она чем-то напоминала брошенные панталоны. Она многое повидала. Возможно, была свидетелем взрывов восторга, проявления целого букета человеческих страстей. А сейчас не осталось ничего, кроме запаха.
Плоский тролль бросил мешок с камнями на пол и откусил горлышки у пары бутылок пива.
Затем вошел Клифф. Он сделал несколько шагов и ничком рухнул на пол всеми частями тела одновременно. Золто перешагнул через него и устроился на пивной бочке.
Он посмотрел на бутылки с пивом. Снял шлем. Вылил в него пиво. И позволил своей голове упасть туда.
Вошел Бадди. Сел в углу и прислонился к стене.
Потом вошел Достабль.
– Ну что я могу сказать? Что я могу сказать?
– Только нас не спрашивайте, – пробормотал Клифф с уровня пола. – Нам-то откуда знать?
– Было просто грандиозно! – воскликнул Достабль. – А что с гномом? Он тонет?
Золто протянул руку, не глядя отбил горлышко у очередной бутыли пива и вылил содержимое себе на затылок.
– Господин Достабль? – позвал Клифф.
– Да?
– Думаю, нам надо поговорить. Только группе. Если ты не против.
Достабль оглядел музыкантов. Бадди уставился в стену. Золто пускал пузыри. Клифф валялся на полу.
– Ладненько, – сказал он и весело добавил: – Бадди? Бесплатное выступление – это превосходная идея. Я немедленно займусь организацией, и вы выступите, как только вернетесь с гастролей. Да, отлично. Что ж, я, пожалуй…
Он было повернулся, чтобы выйти, но наткнулся на внезапно возникшую перед ним руку Клиффа.
– Гастроли? Какие гастроли?
Достабль отступил на шаг.
– Так, по некоторым городам. Щеботан, Псевдополис, Сто Лат… – Он оглядел музыкантов. – Вы что, не хотите?
– Поговорим об этом позже, – сказал Клифф.
Он вытолкал Достабля за дверь и захлопнул ее.
С бороды Золто капало пиво.
– Гастроли? Еще три таких вечера?
– Но в чем проблемы? – удивился Асфальт. – Было здорово! Все орали и аплодировали. Вы выступали два часа! Я все ноги отбил, скидывая зрителей со сцены! Никогда не чувствовал себя настолько…
Он замолчал.
– Вот именно, – кивнул Клифф. – Я тоже. Я вышел на сцену и сел, не понимая, что мы будем делать, а потом Бадди заиграл на своей… на этой штуковине, и я начал выбивать: «Бам-Бам-ча-ча-БАМ-бам». Я сам не понимал, что играю. Это просто приходило в голову и спускалось в руки.
– Ага, – поддержал его Золто. – Полностью с тобой согласен. Я извлекал из трубы звуки, которые никогда туда не клал.
– На нормальную музыку это было совсем не похоже, – продолжал Клифф. – Совсем. Не мы играли, а на нас играли.
– Ты ведь давно работаешь в шоу-бизнесе, верно? – спросил Золто у Асфальта.
– Ага. Был, делал, все видел.
– А ты когда-нибудь сталкивался с такой публикой?
– Я видел, как бросали цветы и аплодировали в Опере…
– Ха! Всего-навсего цветы? Какая-то девушка швырнула на сцену свои… свою одежду!
– Вот именно! Они зацепились за мое ухо!
– Помню, как-то в клубе «Скунс», что на Пивоварной улице, госпожа ВаВа Вум представила свой Танец Перьев… Так вот, когда на ней осталось последнее перышко, вся толпа так и бросилась к сцене…