– И как называется цвет, в который ты выкрасил дверь?
– Нильский голубой.
– Приятный.
– Спасибо.
– И шторы неплохие.
Со скрипом распахнулась дверь. Вошел Асфальт с подносом в руке и пинком ловко закрыл дверь.
– О, извини.
– Ничего, я закрашу пятно, – отозвался Золто.
Асфальт, дрожа от возбуждения, опустил поднос на стол.
– Все только о вас и говорят! – воскликнул он. – А еще говорят, что все равно собирались строить новый театр. Я принес яичницу с беконом, яичницу с крысой, яичницу с коксом и… и… Что же я еще хотел сказать?.. Да! Капитан Городской Стражи велел передать, что, если вы до рассвета не покинете город, он лично зароет вас в землю живьем. Я уже подогнал телегу к черному входу. Правда, женщины разрисовали ее губной помадой. Кстати, приятные занавесочки.
Все трое посмотрели на Бадди.
– Он даже не шевелился ни разу, – озабоченно промолвил Золто. – Сразу после выступления рухнул, будто выключили.
– А вчера неплохо так прыгал, – заметил Клифф.
Бадди спокойно похрапывал.
– Когда вернемся, – сказал Золто, – нужно будет уехать куда-нибудь и отдохнуть.
– Именно, – согласился Клифф. – Если мы вернемся живыми, я заброшу за спину свой мешок с камнями, пойду куда-нибудь далеко-далеко и остановлюсь, только когда кто-нибудь спросит: «Эй, а что такое ты тащишь на спине?» Это место и станет моим домом.
Асфальт выглянул в окно.
– Не могли бы вы есть побыстрее? – попросил он. – У дома уже собралась толпа людей в форме. И все они держат лопаты.
А в это время в Анк-Морпорке…
– Но мы же вас наняли! – изумился господин Клеть.
– Скорее, «пригласили», а не «наняли», – поправил лорд Низз, глава Гильдии Наемных Убийц. В глазах его читалось нескрываемое отвращение. – К сожалению, мы не можем более следовать условиям контракта.
– Они же простые музыканты! – завопил господин Клеть. – Неужели их настолько трудно убить?
– Мои коллеги несколько неохотно рассказывают о случившемся, – ответил лорд Низз. – Однако у них сложилось четкое впечатление, что клиенты в некотором роде защищены. Уверяю, остаток гонорара мы вернем.
– Защищены… – тихо пробормотал господин Клеть, когда им наконец без ущерба для здоровья удалось выйти за ворота Гильдии Наемных Убийц.
– Я же рассказывал тебе, как было дело в «Барабане»… – пожал плечами Губошлеп.
– Это не более чем суеверия! – резко оборвал его господин Клеть и поднял взгляд на стену.
Прямо перед ним пестрели целые три афиши Бесплатежного Фестиваля.
– Видишь, ты считал, что наемные убийцы вполне справятся со своей задачей, даже за пределами города. А прав оказался я, – процедил господин Клеть.
– Это я так считал?! Да я никогда не…
– Без своих любимых портных и зеркал они ни на что не годятся.
Господин Клеть уставился на афишу.
– Бесплатежный… – буркнул он. – Кстати, ты всем сообщил, что любой участник Фестиваля автоматически вылетает из Гильдии?
– Конечно. Но, кажется, это мало кого беспокоит. То есть… они собираются вместе. И говорят, что если музыкантов больше, чем может принять Гильдия…
– Это – абсолютно бандитские правила! – завопил Клеть. – Они объединяются, чтобы навязать неприемлемые правила беззащитному городу!
– Беда в том, – продолжал Губошлеп, – что их много… И если они решат обратиться во дворец… Ты же знаешь патриция…
Клеть с мрачным видом кивнул. Гильдия оставалась могущественной, пока могла выступать от лица своих членов. Он представил себе, как сотни музыкантов устремятся во дворец. Сотни не состоящих в Гильдии музыкантов…
Патриций был прагматиком. Он никогда не пытался исправить то, что работало. А то, что не работало, ломалось.
Оставалось надеяться лишь на то, что все слишком заняты этой треклятой музыкой, чтобы мыслить большими масштабами. А тем временем господин Клеть что-нибудь придумает.
А потом он вдруг вспомнил, что в деле замешан этот прощелыга Достабль.
Надеяться на то, что Достабль не задумается о чем-либо связанном с деньгами, – это как надеяться на то, что камни внезапно забудут о силе тяготения.
– Привет! Альберт?
Сьюзен распахнула дверь. Огромная кухня была пуста.
– Альберт?
Он поискала на втором этаже. Там находилась ее комната, и было много всяких дверей, которые не открывались и не могли открыться, потому что двери и дверные коробки выглядели единым целым. Предположительно, у Смерти была собственная спальня, хотя все знали, что Смерть никогда не спит. Но, может, он там просто лежит и читает?
Она перепробовала почти все ручки, пока не нашла ту, что повернулась.