– Вероника, ты всегда была романтичной натурой. А сейчас и подавно. Видишь всех влюбленными друг в друга, как вы с Робертом. Но ты заблуждаешься. Он меня ненавидит. Для нас обоих было бы лучше, если бы я жила отдельно.
– Но это невозможно. Ты не можешь вернуться к отцу.
– Только если он сам меня отправит к нему.
– Это куда вы собрались? – послышался голос Роберта за спиной.
Девушки обернулись и встретились с мужчинами.
– Ужинать уже собрались идти. А вас все нет и нет, – ответила Вероника.
– Мы тут и очень голодны, – проговорил Роб, лукаво улыбаясь жене.
Вероника вся светилась от счастья. Гармония и любовь витали между супругами.
– Я прикажу подавать ужин, а ты отнеси Николаса в комнату, он как раз заснул, – обратилась она к мужу.
Роберт уверенно и с трепетом взял на руки маленького сына и понес в комнату.
Супруги Фергисон остались одни у камина.
– Оливия, – замялся Дерек, – я так и не поблагодарил тебя за вчерашнее. Ты мне жизнь спасла и помощь оказала.
Оливия молчала. Дерек мялся, не зная, что сказать дальше.
– Спасибо, – только и сказал он.
– Пожалуйста.
Неловкая пауза повисла между молодыми. Они смотрели и не знали, что сказать дальше. Их тянуло друг к другу, но бездна недоговоренностей и глупых случайностей стояла между ними.
– Как твоя рана на плече? – первая нарушила паузу Оливия.
– Нормально.
– Давай перевяжу.
– Сейчас?
– Да. До ужина есть еще время.
– Но…
– Без но! Садись, сейчас принесу все необходимое.
Дерек и не думал больше сопротивляться и предоставил себя в полное распоряжение жены.
Оливия ловким движением сняла повязку. Нижний лоскут сильно прилип к ране. Хорошо размочив, она потянула его, снимая.
Дерек слегка рыкнул от боли и поморщил лоб.
– Тише, тише, – успокаивая его и слегка дуя на рану, Оливия опять наклонилась над мужем. – Рана розовая и не сочится. Гноя нет. Это лучше, чем я думала.
– Я же говорил, что ничего серьезного.
Наложив новый слой заживляющей мази, девушка начала накладывать новую повязку.
Слишком близко находилась жена к нему. Он ощущал ритм ее дыхания, отмечал каждый взмах длинных ресниц. Длинные локоны, выбившиеся из прически, приятно ласкали его лицо.
Дерек был напряжен, как струна. Спина ровная, как кол. Дыхание замерло. Челюсти плотно сжаты. В штанах стало тесно.
– Что с тобой? Больно? – спросила Оливия, отметив странное поведение мужа.
– Нет. Все нормально. Ты еще долго будешь возиться? – рыкнул Дерек, злясь на себя и на свое желание.
– Все готово, – небрежно проговорила девушка, обидевшись на его грубость.
Ее муж – загадка. Проблески нежности и заботы моментально сменяются грубостью и резкостью. То смотрит так, что весь мир вокруг перестает существовать. То так, что кровь застывает в венах. Взгляд, делающий тебя особенной и единственной. И взгляд, испепеляющий своей злостью и подозрительностью.
За ужином Оливия сидела напротив мужа. Их диалог ограничивался лишь несколькими брошенными друг на друга немыми взглядами.
Все присутствующие ощущали напряженность между четой Фергисон.
– Оливия, – пытаясь разрядить обстановку, обратилась к ней Вероника, – мы хотели предложить тебе стать крестной мамой нашему сыну.
– Мне? – с радостью воскликнула Оливия, отрываясь от своей тарелки.
– Да. Мы хотим Николаса крестить через месяц. И будем рады видеть тебя крестной мамой, – поддержал жену Роберт.
– Конечно, я буду только рада. Для меня это за честь престать крестной матерью перед Богом для маленького Милбоуна!
Ее глаза заискрились, появились маленькие ямочки на щеках и заблестела искренняя улыбка. В этот момент она выглядела превосходно, вся сверкая от радости. От нее трудно было оторвать взгляд и перестать любоваться.
Этим вечером красотой Оливии наслаждался чуть ли не каждый мужчина, находившийся в зале. Дерек весь вечер ловил мужские взгляды, обращенные на его жену. Многие воины Роберта шеи свернули себе, открыто пялясь на нее.
Он кипел от злости. Ревность съедала его изнутри. Каждому хотел лично намылить морду и расквасить мечтательные улыбки.
Оливия не замечала взглядов воинов, ее волновал лишь один взгляд. И этот взгляд был готов ее сейчас испепелить на месте.
«Почему я так ненавистна своему мужу? – думала она. – В чем он сейчас меня обвиняет? Что я опять сделала не так?»
– Оливия, – оторвала ее от мыслей Вероника, – я собираюсь кормить Николаса. Ты со мной?
– Конечно. Я уже сыта.
И, пользуясь случаем сбежать от взгляда мужа, резко поднялась со своего стула. Но тут произошло непредвиденное – подол ее платья оказался зажат ножкой соседнего стула. Потеряв равновесие, она начала падать.