— Есть, — честно призналась она. — Потому что одной ночью дело не ограничится.
— Ну и что? Что в этом такого?
Она не ответила. Не смогла.
— Николас…
Это кошачье мурлыканье было слишком хорошо знакомо Мии. Ее сердце провалилось вниз, но она спокойно повернулась и посмотрела на Анушку, одетую в облегающее черное платье с открытыми плечами и наполовину оголенной грудью. Высокий разрез до бедра позволял увидеть безупречную ногу, длину которой добавляла высоченная шпилька. Макияж, как и всегда, был безупречен.
— Дорогой, я так рада видеть тебя. Как там Нью-Йорк?
— Анушка. — Руки Мии он не выпустил.
Миа вежливо улыбнулась, но при виде того, как Анушка водит ярко-красным наманикюренным ноготком по рукаву смокинга Николаса, стиснула зубы.
— Ты мне не позвонил… — капризно протянула Анушка.
Николас снял с себя ее руку.
Капризная гримаса с надутыми губками была явно позаимствована из какого-то голливудского фильма, глаза подернулись поволокой. «Интересно, как долго она репетировала перед зеркалом», — ехидно подумала Миа.
— Обожаю это время года — сплошные приемы и вечеринки. Вы идете на следующей неделе на прием по случаю вручения наград? — Анушка бросила на Мию скептический взгляд. — Тебе, должно быть, трудно подобрать одежду из-за такого маленького роста. Не уверена, что даже в моем бутике найдется что-то подходящее для тебя.
Кошечка выпустила коготки и готова к драке, поняла Миа, и с улыбкой приняла вызов:
— Я обычно одеваюсь в магазинах для подростков, а вечернюю одежду приходится шить.
Одна идеальная бровь взметнулась в презрительном удивлении.
— Ты шьешь?
— Не я, — любезно пояснила Миа. — Подруга.
— Да?
Что бы сказала Анушка, если бы узнала, что эта подруга — одна из ведущих австралийских кутюрье, чью одежду считают за честь продавать в лучших бутиках. И если Миа не ошибается, на Анушке как раз одно из творений Лизы. Миа едва не рассмеялась от такой иронии ситуации.
Сама Миа была одета в платье из жоржета цветочной расцветки классического покроя — на узких бретелях, приталенное, с расклешенной юбкой. Свои густые волосы она собрала в простой узел на затылке, из украшений на ней были только маленькие бриллиантовые сережки и подвеска, принадлежавшие ее матери.
— Семейство Паркинсон-Стайлз устраивает традиционный теннисный турнир в среду. Вы, конечно, пойдете?
— Боюсь, что нет. — Николас обвил рукой талию Мии. — Извинишь нас?
Если бы взглядом можно было убить, Миа уже лежала бы на полу бездыханная. От злобы, полыхнувшей в глазах Анушки, ее пронзила дрожь.
— Конечно. Увидимся позже.
О нет. Еще одного обмена любезностями ей не осилить. Но Анушка была явно не из тех, кто легко отступается, поэтому им пришлось еще не раз общаться с ней по тому или иному поводу.
— Ты выглядишь усталой, дорогая. Похоже, все эти светские мероприятия не для тебя.
От этой насквозь фальшивой заботливости Миа едва не взорвалась.
— Думаю, хозяйка может устроить тебя в одной из гостевых комнат, если тебе нужно пару часов передохнуть.
— Как это любезно с твоей стороны, — сладким голосом поблагодарила Миа. Интересно, уловила ли Анушка в этом сиропе ответный вызов?
Николас ласково коснулся пальцами ее щеки и улыбнулся такой улыбкой, за которую не жаль и умереть.
— Домой? — многозначительно спросил он. — Давай найдем хозяев, поблагодарим и попрощаемся.
Через некоторое время они уже выезжали со стоянки. Дождавшись, пока Николас вольется в поток машин, Миа заметила:
— По-моему, Анушка не намерена отступаться от тебя. — И ее можно понять, добавила она мысленно.
— Мы просто светские знакомые, ничего более.
— Она так не считает.
— Я никогда не давал ей повода думать иначе. Даже если и так, с сомнением подумала Миа, Анушка считает, что их отношения больше, чем просто знакомство. Много больше. Настолько больше, что ее бурное воображение уже рисует свадебный наряд.
Миа подумала, не рассказать ли Николасу о стычке в парке, и решила не делать этого. Она сама справится с ситуацией и позаботится о себе. Разве не этим она занималась всю свою жизнь? И все-таки ее одолевали сомнения.
На развилке Николас свернул налево, и Миа поняла, что они едут к нему домой.
— Ты ведешь нечестную игру.
Николас припарковал машину на своем месте на подземной стоянке и выключил двигатель.
— Почему? Потому что принял решение, не обсудив его с тобой?
— Потому что многое принимаешь как должное. Не спросив меня, ты привез меня к себе, будучи уверенным, что это желание взаимно.