— Это надо сделать потому, что царь скоро освободит меня и восстановит все мое былое величие.
Худованд выпустил его на свободу в тот же день. Послав за ним, он сказал:
— Я убежден в твоей невиновности и велел, чтобы твоих врагов повесили. Возвращаю тебе твое прежнее положение!
Тогда друзья Хаваршаха, которые знали о происшедшем, спросили его, как мог он предугадать, что его посадят в тюрьму и что потом отпустят на свободу.
— Когда мое кольцо поплыло по воде, — сказал он, — я рассудил, что моя слава достигла предела и, согласно воле неба, она должна перемениться к худшему. Когда же я был в тюрьме и так долго и столь безуспешно просил о справедливости, я отчетливо понимал, что мои несчастья будут продолжаться и далее. Но когда мне принесли кушанье и в него упали крысы, это послужило мне предсказанием того, что отныне мои невзгоды должны обернуться радостью.
ИСТОРИЯ РИЗВАНШАДА
— Не унывайте более, о госпожа, — продолжал царь, — теперь вы на грани счастья. Следуйте моему примеру. Увы, подобно вам, я не могу сказать, что ужасный демон не строит мне козней!
Тут он доверился ей и поведал историю о белой лани. Едва он закончил свой рассказ, как они заметили молодого человека верхом на коне, почти обнаженного; он скакал во весь опор и пронесся так близко от них, что царица узнала его и воскликнула:
— О небо, ведь это мой муж!
Но он даже не взглянул на нее. Казалось, он был в сильном смятении и часто оглядывался на всем скаку, очевидно боясь преследования. Ризваншад и царица Тибета внимательно проводили его взглядом. Он еще не успел скрыться из виду, как они увидели другого всадника, мчавшегося вослед первому. Этот всадник был богато одет и держал в руках саблю наголо, с которой капала кровь. Казалось, ему не терпелось смочить ее новой кровью. Увидев и его, царица воскликнула:
— О небо! Мой муж!
Удивившись этому, китайский император также вынужден был признаться, что никогда не видел двух людей, более схожих.
— Господин, — произнесла царица, — вот теперь вы можете убедиться, что мой рассказ о себе — не плод больного воображения.
Пока они рассуждали о беспримерности увиденного, появился третий всадник, и хотя он двигался с такой же скоростью, как и первые два, но, проезжая мимо царицы и Ризваншада, он обратил внимание на них. Это был Али ибн Хайтан. Они с царицей сразу же узнали друг друга. Али спешился и бросился к ее ногам со словами:
— О госпожа моя, вас ли я вижу! Вечная благодарность небесам за то, что вы невредимы! Хотя судьба иногда благоволит пороку и отворачивается от невиновного, но лишь для того, чтобы справедливость являла более яркий пример. Царь Тибета убил обманщицу, и сейчас преследует негодяя, который силой своих чар принял его подобие. Я не успею рассказать вам обо всем, что произошло при дворе с тех пор, как вы были изгнаны столь позорно. Скорее, госпожа, садитесь на коня, и мы сейчас же попытаемся его перехватить.
— Нет, господин, — сказал китайский император, — не стоит утомлять царицу. Оставайтесь же подле нее, а я поспешу к вашему царственному повелителю.
И, сказав так, Ризваншад легко вскочил в седло и помчался вдогонку.
Когда он отъехал, Али спросил царицу, кто это такой, и та объяснила ему, что перед ним был китайский император.
— А теперь, — продолжала царица, — расскажи мне, как удалось обнаружить колдунью.
— Сегодня утром, — начал везир, — мы с царем отправились на охоту и взяли с собой только одного невольника. Мы находились недалеко от дома, когда царь вспомнил, что не сказал царице об очень важном деле. Он оставил у ворот своего коня и велел мне там ждать его. А сам по черной лестнице поспешил в покои царицы. Вскоре я увидел, как по лестнице вниз сбежал человек в чалме, почти обнаженный, он был очень похож на царя.
— О государь! — только и успел сказать я, узрев его в таком виде. Вместо того чтобы как-то ответить мне, он подбежал к своему коню, как человек, объятый ужасом, мгновенно вскочил в седло и ускакал. Опасаясь, что с ним произошло что-то нехорошее, я последовал за ним и вдруг услышал голос:
— Стой, везир, стой!
Повернув голову, я увидел… царя, выбежавшего из дворца. Глаза его сверкали яростью, а в руках была кривая сабля.
— Везир! — воскликнул он. — Мы прогнали царицу и оставили отвратительную женщину, которая колдовством приняла ее облик. Я убил предательницу и должен таким же образом поступить с негодяем, принявшим мое подобие.