— Нет, — твердо сказал я, не оставляя места для споров. Немногие люди занимали место в сердце Поппи, и Роза была одной из них. Поппи яростно защищала свою кузину. Я не мог позволить ей винить себя из-за трагедии с Розой. — Это не твоя вина.
Я инстинктивно потянулся к Поппи, чтобы утешить ее, но она отстранилась от моего прикосновения.
— Вот только это моя вина, — возразила Поппи. — Она решила, что я предала ее.
— Ты этого не делала.
— Ты должен уйти.
Моя челюсть сжалась.
— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? — я придвинулся ближе. — Мне жаль Розу, правда. Но что бы ни происходило между нами, это больше, чем она. Я знаю, ты тоже это чувствуешь. Иначе ты бы не позволила мне подняться сюда.
Поппи была непреклонна. Я использовал Розу, чтобы попасть на вечеринку, и, как считала Поппи, мы оба стали соучастниками произошедшего. Убедить ее в обратном или исправить ситуацию было невозможно. Меня охватило разочарование от осознания того, что я потерял Поппи на эту ночь, и не имел другого выхода, кроме как дать ей пространство.
— Прекрасно. Я дам тебе время до завтра, чтобы все обдумать, — сказал я, не двигаясь с места. Я был зол, но мои ноги не слушались. Они приросли к месту, пока я впитывал видение передо мной. С решимостью, о которой и не подозревал, я отступил. — До скорого, Амбани, — пробормотал я, прежде чем спуститься с балкона.
АКТ 3
Глава 13
Дэймон
Старая бита выбила окно с пассажирской стороны вишнево-красного роллс-ройса Софи, и это было музыкой для моих ушей. Я успел сделать еще две вмятины, прежде Софи вышла из дома, и ее крики пронзили воздух.
— Дэймон! Что за черт? — закричала Софи, выбегая на подъездную дорожку. — О, Боже! Прекрати это, прекрати!
Она бросилась с кулаками на мою спину, пока я продолжал наносить тяжелые удары по ее машине, моя сигарета свободно свисала из уголка рта. Большие браслеты на ее запястьях впились мне в плечи. Даже дома Софи никогда не упускала возможности принарядиться, и дополнила свой свитер на одно плечо крупными украшениями.
Я был уверен, что ее броские наряды больше не привлекали Поппи, которая осталась в моей куртке, когда я уходил прошлой ночью. Несмотря на это слабое утешение, моя ярость требовала возмездия, и я направил ее на любимую машину Софи. Последние несколько дней она избегала моего гнева, пока я был поглощен Поппи. К сожалению, удача отвернулась от Софи, когда Поппи стала настороженной рядом со мной. Разлад не остановил меня, и я писал Поппи в течение всего дня, решительно настроенный засесть в ее голове. Я выдвинул предложение сходить в кино или поужинать. И то, и другое было встречено радиомолчанием. Поскольку Поппи больше не служила отвлекающим фактором, у меня возникло внезапное желание отомстить Софи.
Я сделал еще одну вмятину на двери со стороны пассажира.
— Ты ублюдок! Это моя любимая машина! — закричала она. — Зачем ты это делаешь?
Любимая машина? Богатые наследницы и их проблемы.
Вынув сигарету изо рта, я сделал протяжный выдох, прежде чем затушить ее подошвой ботинка. Не то чтобы Софи заслуживала ответа, но я все равно дал ей его.
— Ты тронула мою самую любимую вещь в мире, поэтому я собираюсь уничтожить твою.
Моя хватка на бите усилилась при напоминании. Я ударил по лобовому стеклу, и оно разбилось с громким треском. Осколки дождем посыпались на переднюю консоль и сиденья.
На этот раз Софи обошлась без театральности.
— Поппи, — произнесла она, одним словом подытожив ситуацию. Софи решила, что будет забавно понаблюдать, как Амбани анонимно трахается с Максвеллом, и за взрывной реакцией после обнаружении личности партнера. Ей нужно было усвоить суровый урок. Провоцирование не тех людей глупыми играми разума чревато тяжелыми последствиями.
Было время, когда я категорически отрицал любую эмоциональную привязанность к Амбани. Тот корабль уже давно уплыл, а вместе с ним и мой рассудок. Единственная причина, по которой Софи не была погребена на шесть футов под землей, заключалась в том, что ее маленькая выходка привела меня к Поппи. Уничтожение ее любимой машины было верхушкой айсберга с точки зрения причитающейся оплаты. Насвистывая, я обогнул роллс-ройс и обрушил свой гнев на окно со стороны водителя.
Злобная ярость охватила Софи, когда она стала свидетельницей порчи ее драгоценного имущества.
— К твоему сведению, — выплюнула она, — твоя девушка сама приставала ко мне.