— Твоей девушки? — изумленно переспросил он. — Н-но ты Максвелл. — Это было все, что он смог выдавить из себя, как будто данного объяснения должно было хватить. Возможно, для многих так оно и было. — Это вообще возможно?
— Возможно или нет, она принадлежит мне.
— Но ты можешь заполучить любую женщину в мире. Скажи мне, что ты не настолько глуп, чтобы проникнуться чувствами к единственной, которую не можешь иметь, — усмехнулся он, на мгновение вернув себе браваду. — Помимо того, что ты Максвелл, ты еще и не индиец. Совет Ambani Corp никогда не одобрит тебя. У тебя с ней нет будущего, кроме нескольких случайных перепихонов.
За это он получил удар в живот. Я усомнился в своей психической устойчивости, когда получил наслаждение от вида его сгорбленного тела, пока он держался за живот.
Парис сглотнул, страх вернулся в его глаза.
— Ч-что ты хочешь от меня?
— Для начала, я хочу услышать твои мысли по одному важному вопросу. Кому принадлежит Поппи?
Он отвел взгляд. Парис любил усложнять себе жизнь. Я ударил его кулаком в грудь, вызвав визг.
— Хорошо! Хорошо! Она принадлежит тебе.
— Я рад, что ты со мной согласен. И на случай, если возникнет какая-то путаница, я проясню кое-что.
Я кружил вокруг его, пока он лежал на земле. От страха он, как добыча, следил за моими ногами, предугадывая следующий шаг.
— Поппи моя, — заговорил я сзади, заставив его подпрыгнуть. — Если ты еще раз посмотришь на нее, я вытащу твои глаза из глазниц. Если ты прикоснешься к ней, я отрублю тебе руки. Если твой член станет твердым из-за фантазий о ней, я отрежу его. Если ты хотя бы подумаешь о ней, я отделю твою голову от тела и поставлю мозги на своей тумбочке.
— Ты больной, — не подумав, выпалил он.
Этот комментарий заставил меня рассмеяться и нанести еще один удар ногой. На этот раз он закашлялся кровью и поднял ладонь в знак поражения.
— Парис, — проворчал я. — Это не приносит мне радости. — Наглая ложь. Даже его погребение принесло бы мне радость. Он понятия не имел, на что я способен. — Помоги мне, и я помогу тебе, — предложил я.
Перепуганный Парис энергично закивал.
Я обошел вокруг и встал перед ним.
— Спрошу еще раз. Я ясно выразился насчет Поппи?
Красная кровь окрасила его прежде белые зубы.
— Да, — булькнул он.
Я потянулся за телефоном в заднем кармане и открыл свою электронную почту.
— У меня есть для тебя небольшой подарок на случай, если тебе когда-нибудь понадобится освежить память.
Прокрутив страницу, я нашел письмо, отправленное моим начальником охраны, и зачитал вслух номер банковского счета и баланс.
— Какого хрена? — Парис взревел, узнав цифры.
— Шшш, — прошипел я, приложив палец к его губам. — У нас ребенок спит в соседней комнате. Я же говорил тебе об этом, — упрекнул я. — Это банковская выписка по оффшорному счету.
— Как ты его нашел?
— Это было несложно. В конце концов, это один из самых старых трюков. Каждый квартал ты присваиваешь небольшую сумму из компании своего отца так, чтобы никто не заметил. Затем переводишь деньги на оффшорный счет.
— Ты ни черта не докажешь, — прорычал Парис. — Нет никакого бумажного следа.
Я задумчиво постучал по губам.
— Возможно. Хотя я сомневаюсь, что это будет иметь значение, когда депозиты на твоем счете будут соответствовать суммам, недостающим за последние несколько кварталов.
Парис побледнел.
— Фу, красть деньги у собственного отца? — я скривился. — Это низко. Как он отреагирует, если я перешлю ему письмо? Полагаю, дорогой папочка перестанет начислять тебе зарплату и оплачивать ипотеку.
Парис ничего не ответил, осознавая серьезность ситуации. Физическая боль, которую я причинил, пройдет. Финансовый удар был непоправим.
— Может быть, он поймет, когда узнает, что это ради благого дела. Как еще его сын заплатит за свою маленькую сексуальную зависимость? — я пролистал еще несколько писем и повернул телефон, чтобы показать ему компрометирующую фотографию. На ней Парис склонился над капотом полицейской машины в наручниках рядом с женщиной в аналогичной позе. — Полагаю, это фотография, на которой тебя задерживают вместе с работницей секс-индустрии.
Парис уставился на меня.
— Блядь, ты сумасшедший.
Я торжественно кивнул.
— Я смирился с этим.
— Не надо. Пожалуйста, — он отбросил свой гнев и стал умолять. — Прошу, только не показывай ее никому.
— Мне не придется, если ты запомнишь все, что мы сегодня обсуждали. — Я убрал телефон в карман. — Я сохраню ее на случай, если ты забудешь. О, это само собой разумеется, но если ты хоть словом обмолвишься о том, что Поппи заперла тебя, я воспользуюсь всеми способами, которые мы обсуждали сегодня вечером. Это ясно?