— Брось. Не похоже, чтобы я пытался заменить Амбани в твоей жизни, а Пия оставалась с ним до конца. Чего еще ты хочешь? Она сделала все, что могла, тем более учитывая воспитание такой, как ты, — выплюнул он с раздражением.
— Такой как я? Смешно слышать это от тебя, — огрызнулась я. — Ты мне не нравишься не потому, что мама ушла к тебе слишком быстро и не потому, что я беспокоюсь о том, что ты заменишь мне отца. Я не выношу тебя, потому что ненавижу иметь что-то общее с таким как ты. Каждый раз, когда я смотрю на себя, я вижу тебя, и от этого меня тошнит.
Я была побочным продуктом Зейна. Такие люди, как мы, испытывали трудности в отношениях, потому что у нас не было морали или сострадания. Кому-то вроде меня не место рядом с таким хорошим человеком, как Дэймон. Все, что я могла дать ему, — это свою неисправность, и как только рядом появится кто-то такой милый, как Роза, он тоже это увидит.
Моя грудь вздымалась и опадала от гнева.
— Папа был лучшим человеком, которого я знала, но ты — причина того, что я испорчена. Мой мозг не настроен ни на что хорошее из-за тебя. — Из-за тебя я никогда не познаю любовь и не смогу иметь что-то хорошее в своей жизни, такое как Дэймон. Большое спасибо за твою испорченную ДНК. — Так за что же тебя вознаграждают после того, как ты разрушил все для остальных из нас?
— Как я уже сказал, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Пия была с ним до самого конца, и твой отец знал о нас. Все делалось по его выбору. Никто ему ничего не разрушал.
Я на мгновение растерялась. Мама уткнулась лицом в грудь Зейна и была не в состоянии говорить. Но я все равно адресовала вопрос ей.
— Папа знал, что ты ему изменяла?
Почему, черт возьми, они не могли позволить ему умереть спокойно, без осведомленности о предательстве жены? Это было наименьшее, что они ему задолжали.
Я ошеломленно уставилась на Зейна.
— Это отвратительно. Вы отвратительны.
— Если ты так считаешь, тогда убирайся.
— С удовольствием. — Я захлопнула блокнот и умчалась с ним.
Глава 21
Поппи
Под тяжестью поражения я искала уединения в своем убежище. Правда должна была освободить меня, но она стала моим злейшим врагом. Когда все было открыто, свежая кровь свободно лилась из забытых ран.
Хотя предполагалось, что я должна принимать решения, руководствуясь логикой, а не эмоциями, я бросала одежду в спортивную сумку, не задумываясь о пункте назначения. Я нахмурилась, когда не смогла найти противозачаточные таблетки в ящике тумбочки. Я перевернула ее вверх дном и выругалась. Должно быть, я схожу с ума.
Разумнее всего было бы сначала успокоиться и найти жилье за укрепленными стенами или спросить кого-нибудь из родственников, могу ли я переночевать у них. Однако, если мама выполнит свою угрозу, я все равно окажусь на улице.
Я могла бы поехать в Лас-Вегас, хотя мне не разрешалось путешествовать без охраны. Совет директоров бесчисленное количество раз втолковывал мне, что я должна делать все, что в моих силах, чтобы оставаться в безопасности. На словах это была защита, но на деле — кандалы. У них была паранойя, что ключевых игроков компании могут использовать для получения разведданных. У нас было много врагов, и по этой причине в наших резиденциях были установлены меры безопасности.
Тихий звук шагов на балконе прервал мою дилемму. Снаружи появилась темная фигура. Я не могла как следует разглядеть его через стеклянные двери, но это мог быть только один человек. Хотя раньше я настороженно относилась к его присутствию, сегодня я не возражала, когда он открыл дверь.
Дэймон шагнул внутрь, и я на мгновение остолбенела, увидев его в профессиональной одежде. Его высокий рост привлекал больше внимания, чем обычно, в приталенном темно-сером костюме с двумя пуговицами спереди и заостренными лацканами, подчеркивающими его широкую грудь. Накрахмаленная белая рубашка под ним была без единой складки. Даже неряшливо уложенные волосы каким-то образом гармонировали с профессиональным обликом.
Сшитый на заказ костюм был шикарнее любой офисной одежды, которую я видела раньше. Если он так одевался на работу, я не представляю, как его сотрудники выполняли свои обязанности. Наряд был таким же безупречным, как и его твердая линия челюсти, но его пронзительные небесно-голубые глаза, наполненные напряжением, затмили всё остальное. Они впились в меня.
— Привет…
Прежде чем с моих губ сорвалось еще хоть слово, Дэймон прижал меня спиной к прохладной стене. Мой взгляд мельком упал на его полные губы, прежде чем он наклонился для поцелуя. Ткань его костюма задела кончики моих пальцев, когда его правая рука властно обхватила основание моей шеи, а другая прижалась к моей щеке. На его языке ощущался привкус мяты, пока он с лихорадочным отчаянием впивался в мой рот. Как будто мы расстались не на десять часов, а на целую жизнь.