Я указал на брошенный лист бумаги, который Поппи оставила на стойке. Женщина, похоже, была сбита с толку моим желанием скопировать чужую работу и навсегда запечатлеть ее на своей коже. Я одарил ее своей самой очаровательной улыбкой.
— У меня не самое богатое воображение. А это выглядит достаточно мило.
Это было стильное изображение римской цифры один. Я предположил, что это постоянное напоминание о ее отце. Лучше бы это не означало, что Поппи планировала делать одну и ту же татуировку ежегодно, отмечая каждый год, прошедший после его смерти.
Запоздало я понял, что именно это она и собиралась делать.
— Где Вы хотите ее набить?
Я указал на свою шею. По крайней мере, татуировку не будет заметно на деловых встречах, и я смогу сохранить профессиональный вид. У меня было подозрение, что Поппи пришла в голову та же мысль. Волосы, наряды с воротником или пиджаки скрыли бы маленькую цифру на шее.
На этом шалости Поппи не закончились. Через пару месяцев она напилась до беспамятства в годовщину смерти своей бабушки. Вместо того чтобы оставить себя уязвимой, она взяла с собой Розу и надежного охранника из команды своей матери. Роза и Поппи зашли в бар, охранник сел через пять мест от них, чтобы парни не могли воспользоваться ими в состоянии алкогольного опьянения. Конечно, Поппи не знала, но ей не стоило беспокоиться об этом. Я бы и за миллион лет не позволил этому случиться. Лучше пусть будет миллиард. Однако в моей груди билась гордость, потому что она продумала всё.
Поппи была моей хорошей девочкой. Моей хорошей девочкой, которая принялась заказывать выпивку по поддельному удостоверению личности и уничтожать шоты как профессионал. Как и все остальное, за что бралась Поппи, она делала это слишком хорошо. Роза яростно отговаривала ее от кутежа, но Поппи напилась до беспамятства. Охранник проследил, чтобы они благополучно вернулись в общежитие. Конечно, я все равно пробрался в ее комнату и наблюдал за ней всю ночь, чтобы убедиться, что у нее нет алкогольного отравления.
Легкое безрассудство должно было бы меня разозлить, но оно произвело на меня противоположный эффект. Я нашел это милым. Часть меня гордилась тем, как мастерски Поппи опрокидывала шоты, несмотря на то, что во время учебы в колледже избегала вечеринок. Другая часть находила удовольствие в том, как она растворялась в моменте. Поппи редко теряла бдительность или совершала ошибки. Она всегда контролировала себя, четко осознавала себя и свое окружение. Редкие случаи, когда Поппи поддавалась своему горю и делала что-то плохое, были моим любимым окном в ее душу.
Это делало ее человеком.
Мне нравилось, когда Поппи была человеком.
В идеальной манере Поппи, она предпочла отмечать худшие дни в своей жизни. Однако, по моим подсчетам, был еще один день, который заслуживал безрассудного празднования. День, когда ее мать снова вышла замуж. Я видел выражение лица Поппи: она была разбита.
Тем не менее, я не знал, что она делала, чтобы справиться со своим горем в день годовщины свадьбы, поскольку он выпадал на зимние каникулы. Занятия не проводились. К большому огорчению своей матери, Поппи решила уехать из города на зимнюю стажировку в Корнелл.
Должно быть, я сошел с ума, потому что поехал в северную часть штата Нью-Йорк. Это был закрытый кампус, и посторонним вход был запрещен. Отсутствие регулярного наблюдения за ней вызывало беспокойство, грызущее меня под кожей. Поппи была в безопасности и не была склонна к суициду, но каждый прожитый день превращался в медленную агонию из-за вопросов без ответов.
Она все так же разгадывала кроссворды со сверхскоростью?
Она по-прежнему кричала на людей, когда те мусорили?
Какую новую головоломку придумала сегодня Поппи Амбани?
К концу каникул я срывался на всех из-за банальной ерунды. Друзья опасливо держались в стороне, брат был сыт по горло моим плохим настроением, и даже папа оставил меня в покое. Я был единственным студентом, который с нетерпением ждал начала семестра.
В первый день занятий я ждал Поппи, прислонившись к стене ее общежития в своей обычной бейсболке, низко надвинутой на глаза. Ликование в моей груди могло сравниться только с какой-то школьной чепухой. Наконец-то Поппи вышла на улицу в своем фирменном черном стиле. За исключением того, что я не видел её несколько недель, в этом дне не было ничего особенного. На улице было холодно и уныло. Наряд Поппи соответствовал мрачной погоде. Как бы то ни было, сегодня в воздухе что-то изменилось.