— Увидимся, Анджела.
Он ушёл, а я стояла на месте, мои глаза горели, колени дрожали, а киска пульсировала в невыносимой смеси возбуждения и отвращения. Всё моё тело кричало о чём-то, что мой разум отказывался принять. Я должна была бежать. Плакать. Позвонив кому-нибудь. Но всё, что мне удалось сделать, это закрыть глаза и пожелать, чтобы он вернулся.
ГЛАВА 6
Я проснулась от звука шёпота. Это был не какой-то обычный шум, не городской шум, проникающий в окна, или обычный треск старого дерева в квартире, оседающего на рассвете. Это был настоящий шёпот. Личный. Направленный. Невнятный, низкий голос, слишком интимный, чтобы не иметь хозяина. Самым тревожным было то, как он называл меня по имени. Не так, как будто он будит меня, а как будто он ласкает меня изнутри сна.
— Анджела...
Вот как я и проснулась.
Тело реагировало раньше мозга. Дрожь пронзила мой позвоночник, как ледяная нить, и мои руки крепко сжали простыню ещё до того, как глаза открылись. В комнате было темно, как обычно. Свет выключен, занавес едва закрыт, оставляя только бледную полосу лунного света, прорезая стену, как шрам. На мгновение я стояла неподвижно, слушая... Чувство учащённого сердцебиения. Короткое дыхание. Прислушиваясь в тревоге, ища любую тень, любое повторение, любое дыхание, которое не было моим.
Однако была только тишина и одиночество.
Я села на кровати медленно, с напряженными движениями, как будто собиралась выстрелить. Ноги касались холодного пола, и контакт казался более агрессивным, чем следовало бы. Я протянула руку и зажгла абажур. Мягкий свет зажёг известный сценарий: прикроватный предмет мебели, стакан с наполовину заполненной водой, брошенная книга на подушке и смятые простыни. Всё на месте. Всё то же самое... тем не менее, комната выглядела иначе. Как будто кто-то только что вышел отсюда, как будто стены всё ещё были тёплыми от присутствия, которое проходило через них.
Я поднесла руку к шее. Было мокро. Мурашки по коже. Это был не обычный пот. Это была реакция. Как будто я реагировала на прикосновение, которого не было. Но я чувствовала, тепло там, между плечом и челюстью, как будто губы были там всего несколько минут назад, шепча моё имя, пробуя соль с моей кожи.
Я сидела на кровати, прижимая колени к груди, пытаясь успокоить мысли. Может быть, это был просто кошмар, жестокий эффект измученного и испуганного разума. Однако в глубине души я знала, что это не воображение. Его присутствие висело над комнатой, как конкретный призрак. Как будто он был там несколько мгновений и исчез только в тот самый момент, когда мои глаза открылись.
Именно тогда мой взгляд привлёк посторонний предмет, покоившийся в тёмном углу спальни, возле двери. Маленькая белая коробка, слишком сдержанная, чтобы её игнорировать, сияла в слабом лунном свете, как тихое приглашение. Моё дыхание задержалось на мгновение, и сама мысль о том, чтобы встать с безопасности кровати, чтобы прикоснуться к ней, казалась абсурдной. Но мне нужно было знать...
Медленно я опустила босые ноги на холодный пол и пошла туда.
Коробка была закрыта тонким красным атласным бантом. Я развязала узел дрожащими пальцами, и крышка открылась без сопротивления, обнажив её тревожно тонкое содержимое: чёрное кружевное белье, столь же чувственное, сколь и провокационное, точно сложенное, как будто оно было выбрано кем-то, кто хорошо знал каждый изгиб моего тела. Поверх неё была маленькая белая карточка с одной фразой, написанной элегантными буквами:
«Надень и выйди на балкон.»
Слова ударили меня, как прямой удар в грудь. Я почти перестала дышать, когда моё тело отреагировало невозможной смесью страха и волнения. Он был здесь, может быть, пока я спала, дышал мне в ухо, тщательно выбирая для меня этот интимный предмет. Это было агрессивно, непристойно и именно поэтому ужасно захватывающе. Мой разум кричал, чтобы я сопротивлялась, чтобы я разорвала эту ткань, чтобы я сожгла всё, но мои руки предали мою волю, невольно касаясь мягкой ткани.
Мной манипулировали, и я знала это с болезненной ясностью, но что-то злое внутри меня хотело подчиниться. Я хотела выяснить, что произойдёт, если я сделаю именно то, о чём он просит. Часть меня отчаянно жаждала сладкого наказания за это подчинение. Дрожащими руками я прижала нижнее белье к груди, чувствуя холодную ткань на тёплой коже, пытаясь решить, больше всего я боялся ослушаться его, или принять то, что уже было слишком ясно, чтобы отрицать: что моё тело принадлежало ему больше, чем мне самой.