Мимо промчалась скорая с включенными мигалками. Свернув за угол машина притормозила. Любе из окна хорошо было видно, как из машины выскочили двое с носилками.
Дверь кафе отворилась, впустив толпу молодых людей, видимо в каком-то учебном заведении закончились пары.
- Что там, Володька?- полюбопытствовала одна из официанток.
- Да беременной какой-то плохо стало. Упала прям посреди улицы.
- Жуть какая! - прокомментировала девица.
Люба еще просидела с минуту, осмысливая услышанное, а потом пулей, в чем была, рванула на улицу. Следом за ней понеслась и официантка, думая лишь о том, что Люба не оплатила счет.
Бежать им пришлось недолго. В машину уже грузили неподвижное тело Ники, худую и бледную, с непропорционально большим животом.
- Что с ней? - запыхавшись от быстрого бега, спросила у санитаров Люба.
- Много вас тут таких любопытных! - в сердцах рыкнул один.
- Я не любопытная, я просто ее знаю.
- Родственница? - вмиг подобрел он.
Люба автоматически кивнула головой.
- Ну полезай в машину, родственница, в роддом поедем. Заодно и бумажки заполнить поможешь, а то при ней ни единого документа.
Снова скорая, снова поездка. Побледневшая Люба обернулась к стоящей рядом официантке.
- Я на спинке стула пальто оставила. Там в кармане деньги и карта. Возьмите сколько надо и на чай себе, за беспокойство.
- Женщина, поживей, нам быстрее в больницу доставить ее надо, некогда лясы точить.
Люба запрыгнула в скорую. Сквозь закрывающиеся двери она услышала:
-Вы потом в кафе зайдите, я Ваше пальто сохраню.
Доехали быстро и Нику сразу же увезли в операционную, сунув ее сумочку и вещи Любе, чтобы определила на хранение. Позабыв свой телефон в кармане пальто, Люба решила воспользоваться Никиным. Следовало позвонить ее мужу, Антону Павловичу.
Тот тоже приехал быстро. Видимо был неподалеку. Он привез необходимые документы и анализы Ники.
- Как она, - бушевал он в коридоре,- Кто-нибудь мне скажет, как она?
На крики сбежался персонал, пытаясь унять смутьяна. Люба уговорила его присесть, дожидаясь прихода врача. Послушной тенью он последовал за ней. Сжав ее руку, он расплакался:
- Я говорил ей, что это плохая затея. Но она никогда меня не слушала. Вы знаете, я влюбился как мальчишка, когда увидел ее в своем офисе. Красивая, эффектная, уверенная, что весь мир у ее ног, такой ее видели все. Но не я. Я видел лишь несчастное создание, отчаянно желающее любви и ласки. Она согласилась стать моей. Представляете, она выбрала меня. Меня! Из десятков богатых мужчин, что вертелись возле нее. Я был счастлив, по - настоящему счастлив. А потом начались недомогания, обмороки. И мне подумалось, беременна. Сдали анализы. Рак. В тот день, когда я узнал, то вел машину. Шок, что я испытал тогда, отправил меня в кювет и на больничную койку. Только ради нее я снова встал на ноги. Мы ездили по многим врачам и здесь и за рубежом. Все говорили одно и то же. Три, максимум четыре года. И она изменилась. Она спешила жить. Любовники менялись с завидной регулярностью, но она всегда возвращалась ко мне, плакала, просила прощения, говорила что любит, а затем снова срывалась. Ваш муж, он был не первым, но последним. Он претворил последнюю ее блажь. Она хотела ребенка. Ребенка похожего на меня. По ряду причин, отцом я стать не мог. А Ваш муж, она говорила, мы похожи. До этого мы делали попытки с эко, но безрезультатно. И тут такая радость, она забеременела и новая блажь. Ника вбила себе в голову, что хочет, чтобы ее ребенок вырос именно в Вашем доме. И она пустила в ход все свои чары, чтобы этого добиться. Печальный итог Вы уже знаете. Простите ее если сможете. Она просто больная, запутавшаяся девочка.
Его исповедь закончил доктор, вышедший чтобы сказать.
-Роды прошли успешно. Кесаревым произвела на свет близнецов, девочку и мальчика. Дети здоровы, но мать... Словом Вы и так все знаете. Готовьтесь, эту ночь она вряд ли переживет.
Его слова, казалось, состарили Антона Павловича, превратив в одночасье в сгорбленного старика. Через четыре часа Ника пришла в себя и попросила Любу прийти.
- В лежащем на кровати бледном изможденном существе, она с трудом узнала прежнюю Нику. Но голос ее звучал твердо.
- Сядь ближе, Люба. Мне больше не к кому обратиться и я пойму, если ты откажешь. Не буду ходить вокруг да около, времени на это у меня не осталось. Родных у меня нет. Родня мужа меня не признала. После моей смерти он уйдет вслед за мной. Мои малыши останутся в этом мире совсем одни. Я прошу, я умоляю. Я знаю, денег ты не возьмешь, но их я обеспечила хорошо. Я знаю как ты меня ненавидишь, но ты единственная в целом мире, кому я могу их доверить. Я бы дала тебе время на раздумье, но его у меня нет. Бумаги на опекунство оформлены. Решай сейчас, пока я в силах их подписать.