Посочувствовав Никиному горю, Люба спросила об усыновлении, как одном из вариантов и услышала возмущенный ответ:
- Воспитывать ребенка от наркоманки или алкаша? Ну уж нет! Нормальные матери от детей не отказываются, а порченые гены потом боком могут вылезти.
Люба тактично промолчала, не став спорить с подругой, чтобы не травмировать её ненужными разговорами, но была в корне с ней не согласна.
Недели летели за неделями. Незаметно закончилось лето, прошла осень, а там и зима. Олег всё время был в разъездах, так что виделись они теперь крайне редко и новогодние праздники Люба встретила одна. Впервые за все время замужества. О детях больше разговоров муж не заводил, на робкие Любины попытки поговорить на эту тему, долго ворчал на её бесчувственность и свою занятость. А там случилось горе в семье подруги. Наконец забеременев, она потеряла ребенка. Теперь поговорить о детях было не с кем совсем.
А затем случилось горе и в её семье. Однажды вечером, Олег вернулся непривычно рано. Готовившая ужин Люба бросилась встречать мужа.
- Ой. Погоди немного. У меня все почти готово!
Ни сказав ни слова, муж ушел в гардеробную. Недоумение на лице Любы сменилось растерянностью, когда она увидела как он вытаскивает за собой дорожные чемоданы.
- Что опять командировка?! Ты же только позавчера вернулся.
Хлестко захлопнулись створки чемодана, разрушая всё её мечты и надежды. Вслед за этим полетели слова:
- Нет, Люба. Я ухожу от тебя. Нет смысла лгать дальше, я люблю другую и хочу быть рядом с ней.
От неожиданности и растерянности Люба только и смогла произнести:
- А как же ужин?
Её мозг отказывался осмыслить последние слова мужа, но вдогонку полетели новые:
- О, господи, какая же ты все-таки дура!
Обойдя её стороной, как прокаженную, Олег вышел во двор, громко хлопнув дверью на прощание.
Вытерев накатившие на глаза слезы, Люба, наконец, осознала. Она действительно дура и её, так тщательно оберегаемый мирок, только что рухнул.
Три дня она не вставала с кровати, не отвечала на телефонные звонки, доходя лишь до туалета и крана с водой, но не слез, ни криков не было, плакала только душа, кровавыми крокодильими слезами. На четвертый, она проснулась от назойливого звонка. Кто-то терзал кнопку домофона. Через полчаса, не выдержав напора, Люба пошла к дверям. У ворот стояла Ника. Замерзшая в своей красивой, но тонкой курточке, на стылом мартовском ветру. Но даже теперь она была хороша, с разметавшимися по плечами волосами и алыми с мороза щечками. Этакая Белоснежка.
Поняв всю безысходность картины, Люба нажала на кнопку, впустив подругу, все равно эта настырная не уйдет.
Вернувшись в свою комнату, Люба легла. Там её и настиг ураган по имени Ника.
- И чего лежим и чего себя жалеем? Кобелем меньше, целее воз. Подумаешь, муж бросил. Да с боевым крещением тебя подруга. Теперь не будешь такая девственно наивная.
- Хочешь сказать, такой дурой! - со злостью сказала Люба
- О, огрызаемся, значит приходим в себя.
Решительно сдернув с нее одеяло, она потащила её за руку.
- Куда ты меня тащишь?
- В душ и в одно место.
- Я никуда не поеду.
Но с ураганом не спорят. И через час, умытая, одетая и причесанная заботливой подругой, она сидела в такси и безучастно смотрела в окно на проплывающие мимо знакомые пейзажи за окном. Ехали долго и утомленная Люба даже задремала.
Такси остановилось перед казенным зданием с обшарпанным фасадом. На табличке значилось:
- Социальный приют.
- Ну и зачем ты меня сюда приволокла.
- Будешь помогать.
Пройдя, в явно складское помещение, Ника сняла со стены фартук и одела его на Любу, второй натянула на себя, тщательно вымыв руки.
Выйдя в большой зал столовой, она весело встала на раздачу, вручив половник и Любе.
- День добрых дел, - пошутила она, - Когда окунешься с головой в чужие проблемы, свои покажутся не такими уж и большими.
В этот день Любаша наслушалась и навидалась многого. И от Ники и от других волонтеров. Сколько здесь было людей с действительно с трагическими судьбами. Но все они продолжали жить, даже опустившись на самое дно, мечтали, боролись и улыбались.
Ее мирок рухнул не тогда, когда ее бросил Олег, а сейчас, когда она заглянула в глаза реальности и вышла за рамки очерченного ею самой для себя круга.