- Вот так подозрение, - не удержалась я. – Ты сам постоянно хвалился, что любишь всё самое лучшее.
- Как ты сказала, - ничуть не смутился Гилберт, - в этой истории изначально была путаница. Хвалился один, но истинным ценителем прекрасного был другой. И Бранчефорте…
- Только не говори, что ты – не настоящий граф, - я подозрительно посмотрела на него.
- Нет, настоящий, - засмеялся он. – Просто родовое имя Бранчефорте переводится совсем не как «ветка». А как «жабры». Говорят, кто-то из моих предков был рождён от морской девы. Правда или нет, но все мы прекрасно плаваем и можем долго не дышать под водой.
- Да неужели?! – поразилась я. – А ну-ка, покажите свои уши, милорд. Проверю, не рыба ли вы переросток!
Разумеется, никаких жабр на Гилберте я не обнаружила. Зато оказалась утоплена в подушках и перине, и вскоре нас с мужем занимало вовсе не соловьиное пение, и даже не полная луна, которая, проплывая по небу, щедро лила свет в наше окно.
Конец