- Обращаю ваше внимание, - граф был сама любезность, и только в глазах плясали насмешливые искорки, - что этот вопрос решим мы с леди. Ваше вмешательство излишне. Идите себе, юноша, куда шли, пока матушка вас не потеряла.
- Господин Бранчефорте, - я предостерегающе подняла руку, но беседа двух господ уже протекала независимо от меня.
- Вы хотите меня оскорбить?! – Эмиль уже почти кричал, и из ближайшей лавки, где торговали солимарским лечебным печеньем, выглянул любопытный пекарь.
- Прекратите, прошу вас, - сделала я ещё одну попытку.
- Оскорбить? – переспросил граф, продолжая смотреть на Эмиля со снисходительной насмешкой. – Полноте, я не оскорбляю детей…
- Ах так!... – Эмиль задохнулся от возмущения и принялся стаскивать с руки перчатку. – Ах, вы!..
- Остановитесь! – я сделала шаг вперёд, потому что поняла, что сейчас перчатка полетит в лицо графу, но граф опередил меня.
Схватив Эмиля за лацкан камзола, он легко притянул юношу к себе и шепнул ему несколько слов на ухо. Как по волшебству гневный румянец сбежал с лица юного Бэдфорда, он замер, застыв с полуснятой перчаткой, потом что-то пробормотал, развернулся и пошёл вверх по улице, даже не попрощавшись со мной.
Причём, шёл он очень быстро, а шагов через десять припустил почти бегом. Кто-то из окна второго этажа спросил, что происходит, и пекарь крикнул, что всё в порядке, а потом и сам скрылся в лавке. Инцидент был исчерпан, и только молодые люди, которые стояли поодаль, сбились в кучу, и тихо и взволнованно что-то обсуждали, украдкой поглядывая в нашу с графом сторону.
- Что вы ему сказали? – спросила я без обиняков.
- Пусть это останется между мной и юным и горячим Эмилем, - вежливо улыбнулся граф.
- Пусть, - согласилась я, обошла его и быстрым шагом направилась вниз по улице.
Бранчефорте догнал меня сразу же и пошёл рядом, заглядывая мне в лицо.
- Обиделись?
- И не думала, - сказала я резче, чем хотела. – Но знайте, что господин Бэдфорд был прав – я не желаю вашей компании. Поэтому идите своей дорогой.
- Пока моя дорога совпадает с вашей, - сказал граф. – И всё же я прошу позволения сопровождать вас.
- Такого позволения я вам не даю.
- Почему? – удивился он довольно искренне. – Я настолько вам неприятен?
Боже! Он же, наверное, считает себя самым неотразимым мужчиной на свете!
Остановившись, я посмотрела прямо на него и сладко сказала:
- Мама запретила мне разговаривать на улице с малознакомыми мужчинами. Такой ответ вас удовлетворит?
Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и я успела подумать какие же у графа необыкновенные глаза - тёмные и одновременно полные света. Как будто чёрные бриллианты, когда смотришь сквозь них на пламя свечи. У мамы были такие бриллианты – в серьгах. И они всегда нравились мне больше жемчуга и сапфиров.
- Есть ли что-то, что заставит вас передумать, леди Розенталь? – спросил после долгой паузы граф. – Я готов на любой подвиг, чтобы только пообщаться с вами.
- Зачем? – спросила я напрямик.
- А вы разве не поняли? – ответил он вопросом на вопрос и добавил: - Я покорён вами с первого взгляда, это же очевидно. И вполне очевидно, что я ищу встреч и бесед с предметом моего обожания…
- Довольно, - перебила я его. – Предмет обожания не требует от вас подвигов, он требует только…
Я хотела сказать «чтобы его оставили в покое», но в последний момент замолчала.
- Ну же? – оживился Бранчефорте. – У меня есть надежда?
- Разрешу вам проводить меня до дома, - милостиво согласилась я, - если расскажете, что произошло на приёме у графини Ленсборо. Что случилось, когда мы с вами танцевали?
- Что случилось? – он опять заиграл бровями. – Графине стало плохо, но я не профессионал во врачебном деле… Возможно, вам лучше поговорить с её лечащим врачом? Если вас так волнует её здоровье.
- Что-то произошло ещё до того, как она упала в обморок, - я так и впилась в него взглядом, - что-то, похожее на невидимый взрыв, отчего вы заслонили меня.
В его красивом лице не дрогнула ни одна жилка, а на губах продолжала играть отличная светская улыбка – чтобы так улыбаться, надо многое повидать, и научиться держать себя в руках при любых обстоятельствах. Лишь некоторые из известных мне людей были способны на такое. У Бранчефорте это получалось так легко и естественно, что вполне можно поверить, что он родился с этим счастливым талантом.
- Вы заметили? – спросил он и подставил мне локоть. – Что ж, тогда я расскажу вам, что произошло. И провожу вас домой. Договорились, леди Розенталь?
- Договорились, - сказала я и взяла его под руку. – Итак, что это было?