— Может, все-таки вспомнишь что-нибудь, — сказал офицер ФСБ. — Дело, кажется, связано с Чечней. Почему Мускаев убил Йосвана и Остапова и отрезал им уши? Ростин говорил, что именно с показаний Мускаева Голин и начал свое расследование. Надо было собранный материал…
— Он один раз попытался это сделать, — перебил Голубев, — и чуть было не угодил под суд. Чупов не довел дело до суда, потому что боялся разоблачения. Он наверняка знал и Остапова, и Йосвана.
— Мы проверяем его знакомства, — кивнул эфэсбэшник. — Работаем параллельно с прокуратурой. Чеченка, у которой жил Мускаев, говорила, что приходил какой-то мужчина, молодой, здоровый, в темных очках, и просил передать Мускаеву конверт. Что она и сделала. И еще, кто-то позвонил по ноль-два и сообщил об убийстве как раз тогда, когда Мускаев вошел в дом. Значит, его просто отдали, рассчитывая, что живым он не дастся. Мы опрашивали работающих на пляже продавцов, фотографов, лодочников. Никто убитых не узнал. И только в парке аттракционов контролер колеса обозрения припомнила, что видела этих двоих, — он кивнул на фотографии Йосвана и Остапова, — с третьим человеком. И тот, как она выразилась, был главным среди них. Но описать его она не смогла. Говорила об усиках и бородке. Я уверен, что это маскарад. К тому же контролер аттракциона «Кривое зеркало» тоже узнал обоих, но третий был в темных очках, и лица его он не запомнил. Скорее всего третий и навел Мускаева на Остапова и Йосвана. А вот как выяснить, кто это, не знаем. И Остапов, и Йосван были в девяносто шестом году в Чечне. Сейчас отрабатываем их сослуживцев, особенно тех, с кем они были близки. Но пока, увы. А у вас что?
— Да взяли пятерых, — ответил Голубев, — связанных с Королем и Соловьем. И из людей Чупова троих. Но это уже отдельное дело. Они ничего не знают о приезжих. По крайней мере все утверждают, что Чупов в последнее время выглядел испуганным и пытался о чем-то договориться с Ростиным. Но Ростин ничего об этом не сообщал. Просто был доволен, что сумел вытащить этих оборотней в Ростов и сможет записать разговор с ними. Документы Бурлаков скорее всего где-то спрятал.
— Мы разговаривали с тремя гаишниками, которые останавливали его. Один, тульский, сообщил, что видел на сиденье рядом с ним дипломат. Зато воронежский и ростовский уверенно заявляют, что дипломата не видели. Следовательно, он спрятал дипломат где-то в Тульской области. Но вот где именно?
— Помните Ласкину? Ее убили в тот же день, что и Ростина. Она постоянно о чем-то спрашивала Бурлакова. Сержант в тот день, когда умер Бурлаков, слышал, как она, выходя из палаты умершего Бурлакова, говорила: «Бе» — это родственник или что?»
— «Бе», — повторил эфэсбэшник. — Не много, но уже что-то. — Он закурил. — Делов-то — проверить все населенные пункты в Тульской области, которые начинаются на «бе». Родственников наверняка оборотни проверяли. Но как мне известно, у Бурлакова нет родственников, кроме Матвея Бурлакова. Хотя не исключено, что кто-то из дальней родни живет в Тульской губернии.
— Понятно, — хмуро проговорил по телефону Говарский. — Значит, ФСБ все-таки занялась этим делом. Хорошо, что не сразу. Надеюсь на тебя, Фролов. Ты ведь помнишь, что ты тоже принимал там участие. Не такое деятельное, но все же этого вполне хватит, чтобы ты оказался на нарах лет этак на десять.
— Зря вы так спокойны, Аркадий Адамович, — усмехнулся Фролов. — Разыскиваются все фотографы, которые работали в то время в Ростове и в Таганроге. Кроме того, кто-то выдвинул идею обратиться к посетившим в тот день парк аттракционов и смотровую площадку людям. И знаете, трое уже пришли в управление.
— Черт, — Говарский скрипнул зубами, — роковая случайность. А может, судьба? Но я сам творю свою судьбу. Да, я предал Родину, но всегда думал о своей дочери и о внуках. Хотя и себя не забывал.
— Что вы сказали? — спросил Фролов.
— Беседую сам с собой. И очень прошу тебя, держи меня в курсе событий, это важно не только для меня. Кроме того, ты получишь неплохие деньги. В противном случае мы встретимся на очной ставке.
— Я все понял, — сказал Фролов. — Вы будете знать то же, что и я.
Говарский отключил телефон, посидел неподвижно.
— Черт возьми, — прошептал он, — а если у них на фотографиях ничего нет и я только выведу милицию на след? А если есть? Наверняка этот капитан из Николаевки позвонит им. Ни его, ни жены не было на фотографиях Феликса, только Масловские и Теленьковы. Ну почему все так получилось? Ведь я обеспечил себе железное алиби. И вдруг эти деревенские мужики со своими женами-учительницами идут на смотровую площадку и фотографируют, черт бы их подрал! — Он набрал номер.