— Я ничего не знаю, — заявил молодой длинноволосый мужчина. Раскачиваясь в гамаке, он щелкнул зажигалкой. — Голин мне ничего не говорил. Копал он на кого-то, но на кого и что, не знаю. Мы с Ленкой Караевой занимались слежкой за неверными супругами.
— Выходит, ее за это и убили, Толик, — усмехнулся Голубев.
— Как убили? — опешил Анатолий.
— Сначала измолотили, а потом пулю в лоб. Наши к ней приехали, она еще теплая была…
— Мать мою за руку, — пробормотал Анатолий. — Выходит, Голина не просто так под машину подставили.
— А кто тебе сказал, что именно так и было? — усмехнулся Голубев. — Там дело очень туманное. Но когда телохранитель очухается, многое станет понятно. Значит, Голин ничего тебе не говорил? Ну ладно, — он посмотрел на часы, — мы поехали. Защита тебе, стало быть, не нужна. Бывай, Толик.
— Погоди! — Анатолий встал. — Ленку-то убили, значит, и меня могут. Не можете вы меня так оставить.
— А почему мы тебя охранять должны? — Голубев пожал плечами. — Ты ничего не знаешь. Есть программа защиты свидетелей, но ты под нее не попадаешь. Пока, Толик. Когда придут убивать, ты им сразу скажи — ничего не знаю. Может, понимающими окажутся и убьют не больно.
— Хорош тебе, капитан, на меня жути гнать… — Анатолий облизнул пересохшие губы… — Голин собирал материал на каких-то из Москвы, а на кого именно, не знаю. Юрий Павлович ни слова об этом не говорил. Ленка попыталась вникнуть, он ее отшил сразу. Держитесь, сказал, подальше от этого, дело очень серьезное, высокие чины в нем замешаны. И что-то про Чечню говорил. И я два раза видел его с чеченцем. Помните перестрелку в Каракаевке? Там какого-то чеченца хотели убить. Не знаю, убили или жив остался, труп, впрочем, так и не нашли, но крови полно было. А куда делся, никто не знает. Ваши говорят, что до моря добрался и утонул, но трупа нет.
— Вот что, Голиков, дашь показания, тогда защита тебе гарантирована.
— Ничего я давать не стану.
— Если не будет показаний, — усмехнулся Голубев, — то ни о какой…
— Меня могут убить, и вы это понимаете. Я сказал вам, что знаю, и вы обязаны…
— …труп, впрочем, так и не нашли, — перебил Толика его же голос. Антон вытащил из кармана диктофон.
— Это, конечно, будет явной уликой, — подмигнул он Голубеву, — и заставит прокуратуру начать дело. — Он перемотал пленку и опять включил.
— …меня могут убить, — снова раздался голос Голикова, — и вы это понимаете. Я сказал вам, что знал, и вы обязаны…
— Вы меня подставляете?! — перепугался Толик.
— Вот что, Голиков, — заявил Голубев, — у тебя нет выхода, кроме как сказать все, что знаешь. А ты многое знаешь, — уверенно проговорил он, — иначе бы не прятался. Так что решать тебе.
— И ты сразу поверил в то, — напомнил Антон, — что Лена убита. Значит…
— Но если я что-то начну говорить, — испуганно перебил его Анатолий, — меня…
— Тебе будет обеспечена охрана, — сказал Голубев.
Голиков опустил голову.
— Хорошо, — обреченно проговорил он, — все, что знаю, скажу.
— Так-то лучше, — Голубев улыбнулся.
— Мы едем, — сообщил по телефону Григорий Михайлович. — Там группа работает. Прямо перед нашим приездом убили и хозяйку, и Караеву. Обидно. Я себя виноватым чувствую. Раньше надо было искать. Однако, как говорится, нет худа без добра. Если бы Караеву не убили, кто знает, может, и не узнали бы мы ничего. Но ты там поаккуратнее. Кто знает, может, и Голиков у них на мушке. Я сейчас позвоню Погорелову, пусть пришлет тебе подмогу…
— А я бы не стал, — вздохнул Голубев. — Кто знает, вдруг…
— Тоже верно, — мысленно чертыхнувшись, согласился подполковник. — Вот время настало — бойся всех… Ладно, возвращайся, но будь поосторожнее.
— Дойдем, — усмехнулся Голубев.
— Очень на это надеюсь, — буркнул Ростин.
— Понятно. — Соловей отключил сотовый и выругался.
— Ты чего? — заволновалась полная женщина средних лет. — Пастуха взяли?
— Не каркай! Нашли Голикова, и он, похоже, согласился им помочь. Так что придется вам готовить бабки, — посмотрел он на Султана.
— Да я готов, — кивнул тот. — В Москве учитывали, что за спасибо вы ничего делать не станете. Конечно, в разумных пределах.
— Во блин! — хмыкнул куривший у окна смуглый бородач. — Мы как минимум свободой рискуем, а они, значит, будут платить в разумных пределах. Вот и имей дело с ментами. А Гиви говорил, что…
— Гиви пропал, — перебил его Соловей. — И никто не знает, где он.