— А ты откель про это знаешь? — спросила толстуха.
— Слышь, Маруська, ты уже год в столице живешь, а все по-сибирски базаришь — как была село, так и осталась.
— Сам-то уж больно городским стал, — обиделась Мария.
— В общем, шепнешь хозяину и сразу позвони. Мне интересно, как он отреагирует.
— Хорошо.
— Ну тогда топай и удачи тебе.
— Довези до дома-то.
— Вот тебе сто баксов, возьми тачку, так надежнее будет.
— Им что-то известно? — спросил по телефону Тарасюк и, выслушав ответ, усмехнулся. — Значит, Бурлак умрет не больно. Он умным оказался и понял, что остальную часть денег получит в виде гроба и белых тапочек. В общем, вот что, я должен знать все. Как только что-нибудь узнаешь, немедленно выходи на связь со мной. И не вздумай финтить. Для тебя это кончится очень плохо.
— Да я не пытался еще, — виновато признался невысокий молодой мужчина. — Но если…
— Слушай, придурок, — усмехнулся Эдуард, — а за кой хрен я тебе плачу? Я тебе приказал узнать все о тех, которые брата с его приятелем товарнули, а ты…
— Я все понял и сегодня же отправлюсь в Красноармейское.
— Пшел вон! — кивнул на дверь Эдуард.
— Я обязательно выясню и сообщу.
— Погоди, Коротышка, — остановил его Эдуард. — Узнаешь все так, чтоб об этом никто не догадался. Понял?
— Нашли? — спросила Зоя Серова у мужа.
— Пока нет. — Капитан устало опустился на стул. — Сутки на ногах. Поймал бы этих жуликов — на месте положил бы!
— Из чего, интересно? — Зоя засмеялась.
— Руками бы поломал.
— Мойся и садись есть. — Наклонившись, она прикоснулась губами к его щеке. — И побрейся, все-таки ты лицо официальное.
— Ага, скорее морда. Знаешь, тех, кто нормально ко мне относится, по пальцам пересчитать можно. Остальные только здороваются.
— Иди в ванную.
— А наш спит уже?
— Спит. Сегодня заявил, что будет милиционером. Я охнула — мне и одного вполне хватает.
— Ну что ж, смена растет. А у тебя как дела?
— Никаких новостей. В выходные ты дома будешь?
— Хотелось бы, но не знаю, как получится. Может, заболеть? — Капитан усмехнулся.
— Значит, участковый Серов? — спросил Коротышка.
— Да, — кивнул подвыпивший небритый мужик. — Тот еще зверюга. Здоровый бугай и не боится ни хрена.
— Как водочка? — Коротышка налил ему в пластмассовый стаканчик «Путинки».
— Ништяк.
— А кто ему в деревне помогает?
— Да кент у него имеется. Сашка Слива, так его за глаза дразнят. В десантуре служил, по молодости очень заводной был. От тюрьмы армия спасла. Да и женился рано, а иначе бы каюк…
— Слива — это фамилия?
— Нет, фамилия — Масловский. Они с Серовым тех двоих повязали, которые подстанцию уволокли.
— Возьми. — Коротышка поставил перед ним полбутылки. — Допьешь. Вот еще пиво. И до свидания.
— А задымить не дашь?
— А этот мент, — Коротышка положил на стол пачку сигарет, — так и живет в Верхнеказачьем?
— Нет, он и так, блин, достал. А жил бы тут, вообще караульное дело было бы. Он в Веселовке живет. А ты меня не довезешь до села?
— В другой раз. — Коротышка сел в «ауди» и кивнул водителю: — Поехали.
— Блин! — рассердился мужик. — А ведь обещал. Хотя бухара есть и куреха тоже.
— Хорошо я сделал, — довольно пробормотал Коротышка. — Попался мужичок из Верхнеказачьего и все выложил. Главное — фамилии и имена знаю. И мент в Верхнеказачьем не живет. С Эдика причитается. Значит, он хочет получить за братишку. Но если верить указателю, до Верхнеказачьего всего семь километров. Не успеют уйти те, кто будет мента с приятелем делать. Звякнет кто-нибудь в ментуру, закроют Новый Оскол и Красноармейское, и привет, не уйти. Но это уже не мое дело.
— Значит, у Лапы Бурлака нет? — спросила худенькая женщина лет тридцати.
— Да я тебе уже два раза говорил, — недовольно напомнил плотный мужчина, — нет у него Бурлакова. Видел он его на пляже в Таганроге вчера или позавчера. А чего это вдруг всем так Жорка понадобился? Гладкий прикатил и тоже его спрашивал. Ну этого понять можно, парнишка за него срок тянул. А теперь и ты заинтересовалась. Чего это всех так на Бурлака потянуло?