— Успокойся, никто, кроме тебя, меня и Матвеева, об этом не знает. Мне сказали, что Бурлаков приехал. Я позвонил в Таганрог, там его не видели. Может, просто не хотят говорить. Я что-то в последнее время перестал доверять даже тем, кому всегда верил. Ты и Матвеев исключение. Меня радует, что есть люди, на которых я могу положиться.
— А я очень доволен, что у меня такой учитель сыска, — улыбнулся майор.
— В общем, вот что, постарайся разговорить Голикова. Грубость и угрозы допускаются, но не физическое воздействие. И ответы записывай, указывай число и время.
— Понятно, — усмехнулся Андрей. — Это мы с Матвеевым сможем.
— Подожди, — недовольно проговорил Соловей, — мне это перестает нравиться. Уже…
— А ты спасаешь свою шею от ментовской петли, — перебил его мужчина. — Неужели ты думаешь, что, если Георгия возьмут, он все будет брать на себя? Ты наделал много ошибок. Почему ты сразу не вышел на парня и женщину?
— Да я ничего не знал, — раздраженно ответил Соловей. — Ты сказал, что надо убрать Голину, мы это сделали. А про остальных ты молчал. Зато теперь пытаешься обвинить меня. Слушай, Горец, может, для нас ничего опасного нет? Ведь Голин собирал документы на своих, на ментов. И даже не на наших, а на московских. Так что про Большого Тара там нет ничего, а следовательно…
— Найди Голикова и узнай все. И Бурлакова тоже. Нужны бумаги, которые Голин пытался отвезти в Москву. Его, оказывается, убили. Понял?
— Да. А как быть с Пастухом? Он не хочет работать по Бурлаку.
— Пастух пусть живет пока. Он все-таки имеет вес у парней. Займи его чем-нибудь другим.
— Черт! — Бурлак отключил сотовый. — Почему-то никто не отвечает. Третий день звоню. А может, их замочили? Буржуй должен знать… — Он быстро набрал номер.
— Абонент временно недоступен, — услышал он приятный женский голос и отбросил сотовый.
— Ты разбогател, видать, — проворчал за окном дед, — телефонами кидаешься. Расколотил вот… — Он собрал с дорожки части разбившегося мобильника. — Чего ты такой смурной-то?
— Да молчат все — и Алка, и Володька, и Граф. Буржуй тоже не берет трубку. Куда они подевались?
— Слышь, внучок, — дед вошел в дом, — ты давай выкладывай, что у тебя там приключилось-то. Ведь вижу, что в тебе страх живет. Давай как на исповеди. От меня никто ничего не узнает. А может, я помочь смогу. Так что рассказывай.
— Да документы я взял в Москве у одной бабы, — вздохнул Бурлак. — Заплатить хорошо обещали. Ну мы с одним знакомым и сработали дипломат. Он ей подставился, а я дипломат подменил. Нам дали точно такой же. Мы довольны были. Я поехал за этой шкурой посмотреть, как и что, а напарник домой. И тут эту бабу, она к кафе шла, пристрелили. Я звоню напарнику. А мне по его телефону отвечают: погиб в ДТП — и спрашивают, кто звонит. Я телефон сразу выбросил и из Москвы сдернул. Думал, отсижусь у тебя.
— Вот, значит, почему тебя ищут. Что же ты раньше-то молчал?
— А что ты можешь сделать? Графа, Володьку и Алку, видно, уже убили. Я им, правда, не говорил ничего. Просто сказал, что срочно надо в Ростов ехать, и сразу смылся. Деньги были, да и сейчас есть. Я хотел хату в Москве купить, так что деньги имеются.
— А что в чемодане было?
— Бумаги какие-то. Я просто открыл и глянул. Не вытаскивал, не рассматривал и оставил их в Тульской области у тети Сони.
— Заезжал, значит, к Софье. А мне не сказал. Как она?
— Да болеет. Одна осталась. Огород большой, корова есть и козы. Я ей денег предложил три тысячи. Она не брала, я на кухне положил. И дипломат у нее спрятал. Она и не знает. Похоже, я очень крепко влип.
— Это точно.
— А что делать? В ментовку идти — посадят и один хрен — там убьют. Я думаю, это бумаги Голина. Помнишь, я просил узнать, в каком дипломате они находились у Голина. Мне кажется, что…
— Если кажется, креститься надо. Мой тебе совет — шел бы ты к Григорию Михайловичу Ростину. Ведь он тебе помог тогда, если б не он, дали бы тебе…
— А если в документах и его фамилия есть? — перебил Бурлак.
— Да если б была, он бы тебя давно нашел. Хотя, с другой стороны, что тебя так и так убьют, тоже верно. Но все же Ростин тебя защитить сможет. Топай к нему. А хочешь, я поеду в Ростов и поговорю с ним.
— Да к менту обращаться как-то западло.