— Нахватался словечек, — усмехнулся дед. — А на себя тебе, значит, наплевать? Западло ему, видите ли! Ну-ка прикинь, что будет, если ты не отдашь эти бумаги кому следует? Уж надежнее, чем Ростин, не найдешь. Он и с Голиным был в дружбе. А ведь Голина, выходит, убили около Тулы. Аньку, бабу его, тоже под машину столкнули. Секретаршу Голина, девку, вместе с теткой зарезали. И к нам приезжали. Помнишь, Настена, соседка, говорила? Вот и думай головой-то, а не вспоминай блатные словечки. Ведь и меня заодно прибьют. Я не боюсь смерти-то, пожил свое. Порой проснешься после похмелья и думаешь — скорей бы сдохнуть. Жить не пивши скучно, да и приятели не поймут. А здоровье уже не то стало. Жизнь одна дается, хочется и телевизор посмотреть, может, наши и выйдут на чемпионат Европы-то. Хотя навряд ли… Да ладно, не об этом теперь речь. Сейчас тебе надо бояться твоих дружков по делам. Московских, видать, и вправду убили. Они сказали, куда ты отправился. Поэтому и наехали сюда разные. Наверное, в дипломате бумаги, кого-то на чистую воду выводящие. Может, скажешь, где бумаги припрятал, я поеду и заберу. И сам к Ростину пойду с ними. А еще лучше, ежели ты вместе с ним к Софье смотаешься. Что скажешь, внук?
— Да не знаю я. Все ты вроде правильно говоришь. Но убьют меня рано или поздно. Буржуй, мужик на которого мы работали, тоже хозяина имеет. И он наверняка ментам все обо мне расскажет. Хата на мне, и два разбоя имеются. Армянина одного на рынке отоварили и бабки забрали. Второй раз я, Граф и Володька по наводке Буржуя мужика какого-то подрезали. Не хотели, но он здоровый, положил бы нас. Я ему и сунул перо меж ребер. Так что мне срок дадут. Мужик-то, кажется, умер. Теперь понимаешь?..
— Попал ты, парень, крепенько. И что же делать? И так хреново, и так беда.
— Поэтому я и приехал сюда. Перепугался, когда увидел, как ту бабу шлепнули, а потом о напарнике узнал. Я с ним знаком почти не был. Свел нас мужик один для дела. Значит, они сразу решили: мы отдаем дипломат, а они нас мочат. И бабу ту убили, хотя знали, что бумаг у нее нет. А сейчас, получается, что и тебя я подставил.
— Да за меня ты не переживай, я их не боюсь. Что мне могут сделать? Убить, так я свое пожил. Конечно, еще протянуть не откажусь, но за жизнь особо не цепляюсь. Слушай, Жорка, я сгоняю в Ростов и переговорю с Ростиным. Может, что выясню. Намекну ему, что, мол…
— Не вздумай. Может, Ростин и навел на Голина убийц. И почему именно ко мне обратились? Может, как раз Ростин и подсказал. Я же занимался этим в Ростове, он знает. Я и в Москву укатил, потому что под подозрение попал, но доказательств у них не было.
— А что, может быть, и Ростин скурвился. Он ведь знал, когда Голин в Москву поедет. И что же теперь делать?
— А я знаю? Если думаешь, что тебя подставил, уеду. Зря я…
— Не зря. Куда б ты еще поехал. А Семка знает что-то, поэтому и подошел к тебе на пляже. Эта хата никому не известна. Давненько мне ее дед оставил. Я здесь редко бываю, так что тут ты сможешь отсидеться, пока что-то не прояснится. Но я бы попробовал с Ростиным переговорить. Не верится мне, что он в оборотни перешел. Может, все-таки скатаюсь я в Ростов, попробую с ним увидеться и пойму, чем он дышит. Я человека сразу распознаю, а уж его-то и подавно пойму. Ведь мужик он правильный был и не мог гадиной оказаться.
— Может, и так. Но пойми ты — на мне труп висит, и сдадут они меня. Мне же придется объяснить, как все было.
— А зачем? Только про дипломат скажи.
— Меня те, кто нанимал, сейчас ищут. А если о них скажу…
— Да, на тебя могут и убийство той бабы списать. Чемодан ты у нее взял, подмену устроил, значит, запросто и убить мог.
— Влип, короче, я, — обреченно проговорил Бурлак. — И что делать, не знаю.
— Пока сиди тут, а дальше видно будет. Ежели все ж найдут тебя, так и так милицию звать придется. Но все же мы не дадим тебе горло перегрызть. Хотя если бумаги те нужны тому, кто тебе бабу показал, может, и он там записан. Все же я поеду в Ростов и переговорю с Ростиным. Упомяну про Голина и послушаю, что он скажет. Я же знал его и дружка его, Юрку Голина, когда тот милиционером был.
— Не надо, дед.
— Хотя бы что-нибудь выясним. Ведь бабу Голина убили. Секретаршу его хлопнули. И нас то же ждет.
— Давай выждем немного. Узнать как-то надо, что в Москве происходит. Если они убиты, тогда можно и с Ростиным говорить, сдавать меня некому будет. Про того мужика знали Буржуй и Граф, больше никто. Над Буржуем стоял кто-то, но Буржуй не говорил ему про труп, чтобы бабками не делиться. Так что, может, и лучше, что они молчат.
— А как ты узнаешь, живы они или нет? Вот и причина, чтоб к Ростину поехать — мол, хочу узнать про Володьку и Алку.