— Вот что, Чуб, — перебил его Голубев, — давай все по порядку. От кого знаешь? Если информация заинтересует меня и подтвердится, имеешь полторы тысячи рублей.
— Да что я с тебя последнюю рубашку снимать буду? — усмехнулся Чуб. — У тебя двое, и баба твоя третьего вот-вот родит. А деньги, что государство обещает, — это еще хрен его знает, дадут или нет, да и даже если дадут, то обещанного три года ждать надо.
— А ты, Чуб, видно, знаешь законы, — улыбнулся Голубев.
— Когда не пью, прессу читаю. А дело вот какое, начальник. Встретил я кента своего, по второй ходке мы с ним шли. Помнишь Леньку Хвастуна? Вот он и поведал мне под бутылочку, что в столице кто-то из ваших ксивы у мафии увел. И вроде увел кто-то из нашенских, его под Воронежем видели с подельниками. Они на двух тачках с бабами куда-то катили. А катили они, оказывается, сюда.
— Откуда Хвастун это узнал?
— Так я ж говорю про милицию. Он слышал, когда в «обезьяннике» торчал. Один мент по сотовому с кем-то базарил и упомянул Бурлака, что, похоже, он какие-то документы у москвичей увел. И видели Бурлака под Воронежем с какими-то двумя мужиками, а потом вроде и тут их видели.
— Какой мент? Может, Хвастун просто трепанул не по делу? Он не сказал — кто?
— Да нет, просто говорит — мент, и все. А зря ты, начальник, не веришь. Я, например, видел Букина в кафешке с Лапой. А кто такой Лапа, ты в курсе. Я узнаю у Хвастуна, но это уже за отдельную плату.
— Вот что, Чуб, если сегодня до обеда ты мне скажешь, кто был тот мент, даю тысячу и две бутылки.
— Годится. А за информацию?
— Держи! — Голубев отдал Чубу деньги. — Но об этом никому ни слова.
— Так точно.
— О менте я должен знать обязательно. И бутылку Хвастуну дам.
— Годится! — обрадовался Чуб. — Я сейчас к Хвастуну. — Он быстро пошел прочь.
— Значит, кто-то есть и у нас, — процедил Голубев и набрал номер на мобильнике. — Надо бы увидеться, — сказал он, услышав голос Ростина. — Похоже, я выйду на оборотня. По крайней мере такую информацию Чуб придумать не мог, да и Хвастун тоже. Вы были правы, думая, что Бурлака хотят убрать. Документы у него.
— Что? Какие Чуб и Хвастун? Какой, к черту, оборотень?
— Хвастун был в «обезьяннике» и слышал, как какой-то мент говорил по сотовому про документы, которые находятся у Бурлака. Чуб пошел к Хвастуну и…
— Я хочу видеть обоих, — перебил его подполковник. — Привози их на дачу, через полтора часа я буду там. А ты поезжай к Хвастуну.
— Но у нас сейчас оперативка, — посмотрел на часы Голубев. — Сразу после этого поеду и привезу.
— У меня внук родился, — похвастался подполковник.
— Понял, — кивнул Соловей. — Сделаем! — Он отключил сотовый и крикнул: — Кинжала ко мне!
— Найдите его и ко мне, — приказал Король. — Понятно?
— Понятно-то понятно, — кивнул чернобородый молодой мужчина. — Но это канитель, хозяин, разборка с московскими и с Соловьем.
— И что? Неужели ты стал бояться…
— Ты, хозяин, сам говорил — не надо нам канителей. Дешево такие разборки не обходятся.
— Делай, как я сказал. Мне нужен Бурлаков, причем нужен живым. И чем быстрее вы это сделаете, тем лучше для вас.
— А чего ты, хозяин, Лапу не подпрягаешь? — спросил лысый толстяк.
— Слышь, ты, Куль, дерьмом набитый! Я сказал, что делать, и в советах не нуждаюсь! Или забыли…
— Да вы всегда сами говорили, что если что-то не понравится, чтоб говорили. Найдем мы этого…
— И чем быстрее, тем лучше! — рявкнул Король.
— Что тут происходит? — Из спальни вышла Инга в купальнике.
— Халат набрось, — недовольно посмотрел на нее отец.
— Я в бассейн.
— Чего уставились?! — заорал на бородача и Куля Король.
Мужики выбежали из комнаты. Инга рассмеялась. Выходя в сад, повернулась:
— Папулечка, ты открыл охоту на Бурлакова? Зачем? Ведь…
— Звонил брат. Похоже, там и на меня Голин насобирал документы. А значит, и на Чупова. А это крышка и ему, и мне.
— Откуда Петр узнал про это?
— Говорит, точно знает.
— Мне кажется, он просто хочет, чтобы ты помог кому-то найти эти документы, а он получит деньги.
— Действительно, — пробормотал Король, — откуда он узнал про то, что там на меня есть бумаги? Хотя если знает, что о Чупове есть информация, то наверняка она связана со мной. Мне самому нужны эти бумаги. Посмотрю, что там за документы, и решу, как с ними быть. А ты, я вижу, не одобряешь моего решения?
— До сих пор ты поступал правильно, поэтому и денег у тебя много, и милиция ничего не может с тобой сделать. А тут все-таки бумаги взяты у убитого частного детектива. И поверь, папа, за этими бумагами уже кровь… и еще сколько ее прольется. Я бы на твоем месте…