— Понятно, — кивнул дед. — Значит, все ищут. Ну спасибо тебе, Оксана, хоть ты носишь нам необходимое. Только ты это… — он вздохнул, — никому про нас не говори…
— Да я все понимаю, — махнула рукой красивая женщина. — Только вот не пойму, за что Жорку ищут. Ладно бы одна милиция, судимый он, и могли его заподозрить в чем-то. Но бандиты-то чего хотят? Или он что-то и им натворил?
— Просто был не в то время и не в том месте, — усмехнулся Матвей Савельевич.
— Ясно. Но что-то делать вам надо, ведь не успокоятся эти. Вы бы к тому в Ростове, помнишь, который…
— Да помню, но Жорка не хочет. Посмотрим, я погожу маленько, а потом сам поеду в Ростов. Ростин — мужик правильный, поймет. Но не сейчас. А ты уж…
— Не бойтесь, Матвей Савельевич, я никому не скажу про вас. Ведь если бы не вы тогда, мама бы так и сгорела.
— Ладно тебе. Ты помогаешь только из благодарности?
— Да нет, что вы…
— Ну в общем, пока про наше жилье молчи.
— Будьте спокойны, — кивнула Оксана.
— Значит, успели Солидзе убрать, — недовольно проворчал Ростин. — Но я надеялся покрупнее рыбку поймать. Хотя и это хорошо.
— Не успел я, — виновато произнес Голубев.
— А кто помог тебе с этими справиться?
— Таганрогский инспектор по делам несовершеннолетних, капитан Кожин. И двое его знакомых. Они сами их и взяли. Остановились, а на них Хвастун выбежал. Чуба они там положили, а Хвастун побежал.
— Понятно. Но помощники, видно, не желают быть героями. Правильно делают. Ты о них не говори. Эти-то молчать будут. Они Соловья нам отдали и долго не проживут. Не в СИЗО, так в зоне зарежут за Соловья. Там его знакомых полно. Грузинскую мафию в том году здорово потрепали. Но надо искать Бурлакова. Слышал, что Багинов говорил? Какие-то документы Бурлак увел у кого-то. Теперь его разыскивают и наши местные, и москвичи. Найдут — хана парню. А документы не Голина ли? Хотя вряд ли. Документы на дороге взяли, Зорин убит, и врач тоже. Вроде как без вести они пропали. А я уверен — убили. Дурак, говорил я ему: не суйся никуда и ни к кому. А он Рукавишникову позвонил. Помнишь Петра Тимофеевича? Вот куда санитарка звонила. Ее, кстати, тоже убрали. А Рукавишникова, видно, не удалось. Я сразу туда позвонил, он исчез. Двое суток уже на работу не выходит. Значит, он и есть…
— Но Голин не знал Рукавишникова, — сказал Голубев. — Выходит…
— Выходит, кто-то над Рукавишниковым стоит. Но это опять бездоказательно. Была пленка, и той нет. Получается так, что нас обходят. Если Бурлакова ищет мафия за какие-то документы, то выходит, что Алка с братом убиты. А Жорка сумел уйти. Но почему он не идет в милицию? Должен был прийти или прислать деда. Но не пришел ни он, ни дед. Может быть, за Жоркой что-то есть, поэтому его и разыскивают. Уверены, что в милицию он не обратится. Вот что, Андрей, займись вплотную поиском Жорки и его деда. Подключи свою агентурную сеть.
— Двоих моих застрелили. Да и нет в Таганроге у меня стукачей. Я к Сазонову обращусь, Пашка нормальный мент — молчать умеет и работать втихую может.
— Ты веришь ему?
— Да.
— Тогда поговори.
— Отлично, — Король потер руки, — хана Соловью. Давно надо было его убрать, но не хотелось вмешательства ментов да еще разборок с грузинами. Сейчас они не так сильны, как были. Саакашвили здорово помог им пошатнуть свои позиции в России. А оборотня, значит, люди Соловья отдали Ростину. Во все щели подполковник лезет, до добра его это не доведет. И Голубев двоих сумел взять. А парнишки не балуй. Так, — спросил он у Лапшина, — где может быть Бурлак?
— Папулечка, — вошла в кабинет дочь, — а если он уехал? У Матвея Савельевича Бурлакова в Шахтах есть родственник, Лесников Антон Николаевич, двоюродный брат. — Она положила перед отцом листок. — Вот ответ на мой запрос.
— Умница ты моя! — Отец поцеловал ее. — Вот как работать надо, — сказал он Лапину. — Пахом! Пошли кого-нибудь в Шахты по этому адресу. — Он протянул листок вошедшему кудрявому здоровяку. — Парнишка может быть там. Но ехать должны умные.