— Поедешь в Таганрог и поможешь Капитану, — приказал Тарасюк худощавому молодому мужчине.
— Как скажете, Тарас Иванович, — отозвался тот. — Когда выезжать?
— Сегодня вечером поедете на машине, — Тарасюк показал на плотного парня, — с Глебом. И запомните: срок — двое суток. Мне нужны документы.
— Понятно, — кивнул худощавый.
— Ты, Кавалер, отнесись к этому очень серьезно. Если не выполните работу, я вас сотру в порошок. Вы оплошали один раз, позволили какому-то борсеточнику вас бросить и дали ему уйти с документами. Вам указали, где он, а вы до сих пор не можете на него выйти…
— Извините, Тарас Иванович, — сказал Кавалер, — но в Таганроге Капитан, а я выезжаю только теперь. Я говорил вам, что мне надо сразу ехать, у меня там есть знакомые.
— Вот и поедешь, — кивнул Тарасюк. — И запомните: у вас двое суток.
— Понятно, — сказал полковник милиции. — Значит, ты думаешь, что Царину убил он?
— Все указывает на это, — кивнул Леднев. — Причина была, возможность тоже. Кроме того, он там был. Его видели, когда он выбежал из подъезда дома, на чердаке которого найдена винтовка. Он был охотником-профессионалом. Бил белку в глаз.
— Значит, надо брать.
— Если бы была санкция, взяли бы.
— Где он, знаете?
— Сейчас нет.
— А что еще есть против Царина? Свидетели не опознали его. Описания выбегавшего из подъезда человека расплывчаты. И ничего не указывает на Царина.
— Вот в этом-то и дело. Вы читали показания дворника и пенсионерки? По их словам, они видели мужчину, выбегавшего из подъезда, который похож на Царина. Но фоторобот они составлять отказались. А почему? Да просто наехали на них, вот и побоялись помогать милиции. Царил дважды судим, имеет определенный вес в уголовном мире. Отбывая второй срок, не раз говорил, что убьет свою жену. Потом он появился в Москве, и Царина убита.
— Знаешь, Леднев, мне кажется, что кто-то очень ловко пытается подставить Царина. Здесь все непонятно. Почему в дипломате, найденном в машине убитой, оказались старые газеты? На этот вопрос никто вразумительного ответа дать не может. Ты знаешь о ДТП в Тульской области. Подполковник Ростин из Ростова-на-Дону утверждает, что Голина убили и похитили документы. Но расследование не подтвердило этого. А дальше происходит нечто странное. Майор Зорин выезжает в Москву с пленкой, на которой записаны слова умирающего телохранителя Голина о том, что кто-то искал в перевернувшейся машине дипломат с документами. А у Цариной был дипломат с газетами. Не странное ли совпадение? Но снова все упирается в закон. Нет прямых улик. Ну нравилось Цариной носить в дипломате старые газеты. Мало ли кто и что носит в дипломатах. К тому же Рукавишников пропал. И тут выясняется, что из Тулы, из клиники, ему звонила санитарка в тот день, когда Губинский пришел в себя. Санитарку убивают, а на следующий день пропадают уехавшие в Москву Зорин и врач. Пропадает сотрудник милиции, а прокуратура заявляет, что дело заводить не будет. Зорин и Мальцева взяли отпуска, а куда и зачем они уехали, неизвестно. Заявления от родных ни с той ни с другой стороны не поступало. И все-таки Царина надо искать. Он был в Москве, и это единственный, кто заинтересован в гибели Цариной.
— Что делать, — проговорил тучный седой полковник, — я не знаю. Меня вот-вот возьмут. Какого черта вы убрали Зорина с бабой? Надо было просто сказать, что запись не является доказательством. Охранник был при смерти, и его слова не стали бы поводом для возбуждения дела. Тем более что дело уже закрыто. Соблюдены все нормы…
— Да ты понимаешь, олух царя небесного, — перебил его мужчина, — что ты сам себя подставил? Зачем ушел?
— А что, мне надо было сидеть и ждать, когда за мной приедут? Ростин пару раз звонил, и я понял, что он уверен в том, что я причастен…
— Кретин ты, Рукавишников. И тебе надо молиться, даже если не веришь в Бога.
— Это и вам не помешает. Я же вас всех сдам. Неужели думаете, что я один буду отдуваться? Ошибаешься, Ломакин. Так что думайте, как и куда вы меня отправите. Моя безопасность — залог вашего спокойствия. Всю грязную работу делал я. Я нашел Царицу и свел ее с Вайсом. Я помог выйти на Батона, который и сообщил, где сейчас…
— Положим, это мы узнали сами. А ты, Рука, как был дурнем, так им и остался. К сожалению, глупость в таких делах — вещь неизлечимая, и результат предсказуем.
— Ты это к чему? — спросил Рукавишников. Ломакин кивнул. Рукавишников успел повернуться и получил в горло пулю из пистолета с глушителем.
— Я говорил, его надо убирать сразу, — сказал Ломакин. — Приберите его. Но так, чтоб не нашли. Зря я с ментами сошелся. Хотя выбора вообще-то не было. Интересно, что там сейчас остальные думают? — усмехнулся он.