— Что это у Павлины за шум? — Пожилая женщина подошла к открытому окну.
— Тебе-то что? — ворчливо спросил старик в очках. Он читал газету.
— Глянь-ка, Петр! — ахнула старушка. — Из дома Павлины люди какие-то выбегают. А у одного ножик в руке!
Старик подошел к жене. На террасе хлопнул выстрел.
Выстрелив в пытавшегося подняться милиционера, Гладкий выбежал на улицу и подскочил к машине. За руль сел блондин. На заднее сиденье уселись Татарин и второй парень. «Ауди», взревев мотором, заглохла.
— Твою мать! — заорал Татарин. — Заводи!
— Милиция! — раздался громкий крик из открытого окна дома напротив. — Тут стреляли! У Павлины! Улица Казацкая!
«Ауди» тронулась и, набирая скорость, помчалась по улице.
— Номер им назови, — высунувшись из окна, подсказал жене старик. — Буквы не разглядел, цифры — два, два, семь.
Женщина быстро сообщила цифры дежурному милиции.
— Марка машины какая? — громко повторила она вопрос дежурного.
— А я откель знаю? — недовольно отозвался муж.
— Всем постам! — раздавалось из переговорного устройства в стоящей у обочины машине ДПС. — Разыскивается автомашина белого цвета, марка неизвестна, номер известен только цифровой: два, два, семь. В машине четверо. Вооружены. Внимание: всем постам…
— Вертолет! — крикнул Татарин.
— Тормози! — приказал выглянувший в окно Гладкий. — И в разбег!
«Ауди» резко затормозила. Из машины выскочили четверо и бросились в чащу леса. Вертолет стал медленно снижаться. Из него выпрыгивали люди с автоматами.
— Они в пятом квадрате, — быстро сообщил майор СОБРа. — Четверо. Вооружены. Уходят к скалам.
— Возьмем, — сказал плотный омоновец. — СОБР по следу идет, а мы их тут встретим! — Он впечатал кулак в крупномасштабную карту.
— Хрен вам, суки, — упав за камень, прошептал Гладкий. — Уйду. Хрен вам, козлы вонючие! — злобно повторил он.
Чуть дальше трижды прогремели пистолетные выстрелы. Коротко простучал автомат.
Парень, отбросив пистолет, зажимая руками пробитую двумя пулями ногу, истошно орал. Подбежавший собровец ударом ноги в голову выбил из него сознание.
Блондин дважды выстрелил.
— Стой! — раздался крик, и, взбивая фонтанчик земли, справа простучал автомат. Блондин снова выстрелил. Высунувшийся из-за камня собровец, получив пулю в левое плечо, упал. Блондин, подбежав к краю площадки, выстрелил, прыгнул и приземлился на ноги. Однако вслед за коротким, едва слышным хрустом раздался отчаянный вопль. Парень попытался ползти, но потерял сознание. Сверху спрыгнули трое собровцев.
Татарин нажал на курок и, услышав короткий железный щелчок, выматерился. Ударил ногой по голове бросившегося на него собровца. Подскочивший сзади второй ударил Татарина затыльником АКМС по голове. Татарин, падая, пнул собровца ногой в пах. Перевернувшись на спину, прыжком встал, ударил его ножом в шею и схватил автомат. Лежащий на камнях собровец направил на него автомат и нажал на курок.
— Сдаюсь! — подняв руки, закричал Гладкий. — Я сдаюсь!
Его сбил с ног подскочивший собровец.
— Это Татарин, — покачал головой капитан милиции, — бывший спецназовец. Был арестован за убийство инспектора ГИБДД. Татарин ехал пьяным, инспектор пытался забрать у него права. Второму повезло, отделался переломом ног и руки. Татарина взяли, он бежал из зала суда. В розыске три года. А это Павел Тукалин, — кивнул он на блондина. — Служил в ВДВ, в розыске полгода. Сделал инвалидом соседа, который оскорбил его мать. Третий, Антон Пискунов, рядовой уголовник. Гладков заявил, что будет говорить только со следователем по особо важным делам. Требует отдельную камеру и…
— Где он? — перебил его подполковник милиции.
— В третьей, — ответил старший лейтенант.
— Пискунов в больнице. Тукалин тоже. Татарин убит. Он зарезал одного из наших, — вздохнул капитан.
— Обеспечить охрану обоим в больнице, — приказал подполковник. — А Гладкова ко мне.
— Для чего вас вызывают? — спросила Ирина.
— Преследуют убийц, — ответил Василий, — поднимают всех, общая тревога. Не выпускай детей, да и гостям скажи, чтоб сидели дома. — Он вышел.
— Он заговорит, и все! — возбужденно воскликнул майор милиции. — Надеюсь, вы понимаете, что…