— Они уже приехали. По крайней мере одного, а именно Остапова, я видел. Я Льва Анатольевича помню по Москве, он стажировал нас.
— Погоди, почему мне не сообщили? — удивился Ростин.
— Этого я не знаю, — ответил Голубев.
— Как там? — спросил по телефону Андреев.
— Да пока все тихо и спокойно, — ответил Самохин. — Сижу на пруду, ловлю рыбку, и знаешь, неплохо идет. Правда, мелочь, но все же клюет.
— Ты не прорыбачь Оксану. Я через пару часиков подтянусь. Она дома?
— Уехали они с мужем, в доме только их сынишка и, как я понял, отец Оксаны. Приехал на «уазике» лесничества. Вооружен, пятизарядка охотничья. Видно, они что-то знают. Мужик Оксанкин в «Таврию» двустволку положил.
— Тем более будь внимателен.
— Ты как Ростин.
— Да ведь дело очень серьезное, уже есть убитые. Так что не расслабляйся.
— Ну и что теперь? — Сизов пожал плечами. — Придется делать ему секир башка. Надеюсь, это будет просто.
— Но ее-то нет, — сказал плотный коренастый парень.
— А кто сказал, что мы идем в Казачье сейчас? Может, нам и не придется ею заниматься. Если она поехала к Бурлакову, то мы узнаем, куда она ездила, и проверим то место. Дай попить.
Второй парень, здоровяк в темных очках, протянул ему термос.
— Слышь, начальник, — спросил длинноволосый, — а если мы поедем туда, куда эта шкура ездила, бабки те же получим?
— Я когда-нибудь платил меньше, чем обещал? — усмехнулся Сизов.
— Знаешь, — сказал коренастый лысый мужчина, — за нами от хутора едет белый «москвичонок».
Сидящая за рулем Оксана посмотрела в зеркальце.
— Я тоже заметила. Значит, и нас вспомнили.
— А ты знаешь, где дядька Матвей?
— Да.
— Сейчас, надеюсь, мы не к нему едем?
— Я думала, ты ругаться будешь, Тимоша.
— А что ругаться-то? В беду попали и Матвей Савельевич, и Жорка, а тут еще и Филипп пропал. Мент, а видать, и его хлопнули. Чем же Жорка так поднасолил им?
— Не знаю и знать не хочу, — ответила Оксана.
— Они в Таганрог едут, — сообщил сидящий на заднем сиденье «Москвича» мужчина.
— Вас срисовали?
— Да нет вроде. Едут спокойно. Мы их передаем Паеву с приятельницей. Пусть покатается.
— Правильно, — одобрил Сизов. — Как остановятся, берите ее и назад. Понял?
— Сделаем. Сейчас Паеву скажу, чтоб у моста останавливал их. — Мужик отключил телефон и набрал другой номер.
— Да сейчас сменю вас, — послышался раздраженный голос.
— Надо брать их, — сказал мужик.
— Ты чё, Мрак? Такого уговора не было.
— Делай, как говорю, — процедил Мрак.
— Пошли! — Сизов и двое парней быстро направились к одному из десяти домов. На улице никого не было. Крайний дом был окружен большим садом.
— Вырастешь, лесником будешь, — улыбнулся седой мужик, — сменишь деда. Но я до этого недотяну. Хорошо, что вообще внука увидал.
Двухгодовалый малыш посмотрел на него и снова взялся за большого плюшевого медведя. В окно постучали.
— Кого там принесло? — Старик подошел к окну. — Чего надобно? — спросил он стоящего под окном Сизова.
— Милиция. — Тот показал удостоверение. — Надо пару вопросов вам задать, Павел Игнатьевич.
— И что это за вопросы?
— Может, впустите?
— На пару вопросов я тебе и так отвечу.
— Ну, дед, ты даешь. Никакого уважения…
— А ты бы тоже имел это самое уважение, — перебил его старик. — Ребенок тут малый, спать его надо укладывать. А ты войдешь и весь сон ему перебьешь. Говори, что хотел спросить, и дуй отсюдова.
К Сизову подошли парни. Он посмотрел на ближайшего. Тот кивнул.
— Дернетесь — пристрелю! — направив пистолет на выскочившего из «Таврии» мужа Оксаны, предупредил Мрак.
— Вылазь, шалава! — рывком открывая дверцу со стороны водителя, угрожающе проговорил плотный молодой мужчина.
«Восьмерка» стояла перед «Таврией». На мужа Оксаны водитель «Москвича» надел наручники. Оксана с криком сильно ударила плотного каблуком в колено и, повернувшись, схватила лежащее на заднем сиденье двуствольное ружье.
— Тимофей! — взводя курки, закричала она. — Ложись!