— И как мы это сделаем? — спросил Вайс. — Бурлаков в больнице, и его охраняют.
— Вы забыли про нашего медика, — улыбнулся Говарский.
— Ты говорил о женщине-враче. Ты ее знаешь? — спросил у старлея Голубев.
— Да нет. Когда я выстрелил в убийцу того, кто сидел на скамейке, в меня тоже выстрелил его напарник. Я упал. Выстрелы еще были, но в стороне. И тут эта женщина подбежала. Говорит: «Я врач». Ну я и попросил ее посмотреть того, на скамейке. Она туда побежала. Вернулась быстро. Говорит, оба мертвы. Перевязала меня.
— Понятно. А почему ушла?
— Но там же стреляли…
— А кто тебе сказал, что человека убивают?
— Я же говорил, женщина какая-то, перепуганная и бледная. Там, говорит, на скамейке, мужчина, а в него стреляют.
— Понятно.
— В Ростина стрелял Чупов. — В палату вошел Андреев. — На пистолете отпечатки его пальцев. Король убит Лапой. А Лапа…
— Знаю, — буркнул Голубев. — Но что-то не так в этом деле. Почему врачиха ушла? Кто эта женщина, которая сказала сержанту об убийстве? Вроде все понятно, и в то же время остаются вопросы. И основной: кто приезжал? Записать Ростин ничего не смог. Выключил телефон. Кто же это был?
— Где документы, которые ты взял в Москве? — настойчиво спрашивала женщина-врач.
— Я их отдал, — неожиданно произнес Бурлаков… — Оставил… — Он протяжно застонал. — Отдал… Документы у… бе…
— Где бумаги? — Она наклонилась к его губам.
— Оставил… — снова прохрипел Бурлак. — Бе… — Парень, вздрогнув, расслабился. Раздался непрерывный писк подключенного аппарата.
— Сюда! — закричала врач. — Сердце остановилось!
— Завтра поедем, — сказал Александр. — Нашим дамам пора в школу возвращаться.
— На следующий год приедете? — спросил Василий.
— Как получится, — ответил Александр. — Вы-то к нам когда явитесь?
— Да как-нибудь соберемся, — неопределенно пообещал Василий.
— Бе… — нахмурился Говарский. — Это точно? — посмотрел он на врача.
— Абсолютно. Он говорил это по крайней мере дважды, начинал говорить. «Оставил… я… бе» — и все с перерывами.
— Бе, — буркнул Говарский. — Бе, — повторил он. — Черт возьми, это плохо. Ты говоришь, он бормотал, что оставил их кому-то?
— Именно так.
— Значит, все-таки документы оказались у кого-то другого… Кто этот «бе» и где он?
— Звонил Говарский, — сообщил Батька. — Они скоро вернутся. И поинтересовался, согласны ли мы на него поработать.
— А ты что? — спросил Шакал.
— Приедет — переговорим. Мне кажется, он будет убирать своих подельников. Не зря Говарский сошелся с ними. Голос был довольный. Значит, что-то там более-менее решилось. Но проблемы все же остались, раз они по-прежнему там. Я все-таки опасаюсь, что мы кончим его подельников, а он и на нас кого-то наймет.
— Я на этот счет уши не ломаю. Подельников его сделаем, если плата будет подходящая. А если появится малейшее сомнение, то и Говарского шлепнем. А потом все, на дно ложимся. Говарский ксивы обещал, но сразу предупредил, что сначала будет работа. В общем, когда приедет, тогда и разберемся.
— Да вот как раз насчет приезда я и хотел переговорить. Может, по дороге сделать их всех? Бабок у нас вполне хватит. Другие ксивы не нужны. На нас у ментов ничего нет. Просто нужно убрать тех, кто знает тебя как Шакала.
— А ты не считал, скольких придется убирать?
— Только этих, бывших оборотней. Из наших осталось четверо. Но они сами работали, да и к тому же поедут с нами. И тогда все, как Шакала тебя больше никто не знает. Кончить этих бывших надо на дороге.
— Сначала переговорим с Говарским. Кстати, он нам еще должен. Так что подождем. Приедет, узнаем все о ксивах и тогда будем думать.
— Аркадий Адамович уехал в Вологодскую область на охоту, — сказала молодая женщина, — и просил его не беспокоить. Конечно, если не случится что-то чрезвычайное. Так что извините, я не могу связать вас с Аркадием Адамовичем.