Глава 1
… И пока торговец упаковывал иглы для мистера Хатчера, Джеймс гулял по широкой и шумной площади. Сегодня было жарко и душно, но, несмотря на это, на центральной площади Кентербери кипела жизнь. Люди, словно пчелы, слетались то у одной лавки со сладостями, то у другой с тканями, то у третьей еще с чем-нибудь. Потом эти самые пчелы разлетались и вновь слетались вокруг какого-нибудь торговца.
Дамы в нарядных платьях с отделкой из итальянского кружева как можно чаще махали своими веерами, дабы слегка охладить прожаренный беспощадным солнцем воздух. Мужчинам же было еще хуже. Они то и дело доставали из карманов фраков белоснежные накрахмаленные платки и промакивали ими лицо. Но капли соленого и липкого пота тут же выступали вновь.
Ежегодная сентябрьская ярмарка подходила к концу. Оставалось всего несколько дней, чтобы распродать товар, привезенный турецкими торговцами. И потому они стояли на площади до самого захода солнца. Совсем скоро иностранцы уедут из Кентербери, а местные женщины еще долго будут обсуждать их диковинный товар. Быть может, даже до следующего сентября.
Спертый воздух сильно давил на грудь, а пыль горько оседала в горле. И только небольшой скромный фонтан служил здесь источником свежести. Джеймс опустил ладони и зачерпнул в них воды. Он поднес руки к лицу, но прохладные ручейки быстро просочились сквозь пальцы. Он закрыл лицо руками. И затем провел ими по растрепанным волосам, оставляя на них влажный след.
Он еще несколько мгновений стоял с закрытыми глазами, пока солнце снова не высушило лицо. Джеймс еще сильнее закатал рукава льняной рубахи и вернулся за иглами для мистера Хатчера.
- Все готово, дружище! – белозубый торговец был весел и вежлив. Он протянул Джеймсу небольшую коробку, завернутую в грубое светлое сукно, перевязанное веревкой.
- Благодарю вас, мистер...?
- О, можете называть меня Уилл, - вновь улыбнулся мужчина, сверкнув белизной своих зубов, и протянул руку.
Джеймс улыбнулся в ответ и, пожав руку нового знакомого, сделал пару шагов назад. Он уже хотел развернуться, но тут же почувствовал, как во что-то врезался. Он понял, что это было не что-то, а кто-то. Женщина. Его нога точно угодила в подол длинного платья.
Он резко обернулся и увидел перед собой юную особу с белой кожей и черными волосами, аккуратно уложенными в прическу. Дама смотрела на него испепеляющим взглядом, точно ждала чего-то.
- Вас, верно, не учили извиняться? – спокойно и несколько надменно произнесла она и посмотрела вниз.
Нога Джеймса все еще стояла на кончике подола ее роскошного платья, расшитого кружевом цвета молочного шоколада. Молодой мужчина отпрянул, освободив проход для девушки.
- Простите, мисс.
Джеймс поспешил уйти, но вновь услышал за спиной ее голос.
- Кто ваш хозяин? – девушка сложила веер, - вы испортили мое платье.
- Бог – негромко и не оборачиваясь, ответил мужчина.
- Что? – переспросила девушка, сжимая тонкими изящными пальцами сложенный шелковый веер. Джеймс повернулся к даме.
- Бог - мой хозяин, - тихо повторил он, - моя жизнь принадлежит только ему.
- Да что вы знаете о жизни? – усмехнулась девушка.
- А что вы о ней знаете, мисс? – так же тихо и спокойно произнес Джеймс. Он смотрел на ее лицо с идеально очерченными скулами, острым подбородком и бледно-розовыми губами. В его глубоких и серых глазах была и печаль, и мудрость, совсем несвойственная мужчинам в таком молодом возрасте.
Девушка задумчиво опустила взгляд, неловко замолчав. Джеймс уважительно склонил голову и поспешил удалиться. Девушка пристально вглядывалась в отдалявшуюся фигуру.
- Нам пора, - высокий и статный мужчина взял ее под локоть и улыбнулся, глядя в ее удивленные и задумчивые глаза.
- Я обидела его, - виновато произнесла девушка.
- Это всего лишь чей-то слуга, моя милая. Нас уже заждались.
Мужчина помог даме сесть в карету, а затем сел рядом с ней, захлопнув дверцу. Экипаж не спеша проехал через всю площадь и затерялся среди других.
Джеймс отнес иглы в дом, а сам вернулся в сад. Он медленно прошел по тропинке, выложенной из светлого камня, к декоративному пруду, который располагался за домом. Мужчина присел рядом с ним, опершись на деревянную скамью, спинка которой была обвита цветущими лианами.