- Поставь в комнату для гостей свежие цветы, - обратился мистер Хатчер к Джеймсу.
- Да, конечно, мистер Хатчер. Займусь этим? – как будто спрашивая разрешения поскорее уйти, произнес Джеймс.
Хозяин дома лишь махнул головой. Садовник быстро развернулся и зашагал прочь, дабы побыстрее скрыться в саду за стенами дома и выдохнуть, наконец, свое напряжение, удивление и злость.
Джеймс завернул за угол дома и сделал протяжный выдох. Сердце колотилось, как будто вот-вот выскочит, а его стуки гулким эхом отдавали в виски. Джеймс дышал глубоко и старался сохранить спокойствие. Он вновь расстегнул верхние пуговицы рубахи, потер лицо руками. И вернулся в амбар за ножницами.
Глава 2 (часть 2)
Он срезал несколько ярких красных маков, собирая их в роскошный букет, дополняя сочной пушистой зеленью. Войти в дом он решил как можно тише, чтобы никто не слышал его шагов. Только бы не встретиться с Элизабет и ее мужем. Потому и выбрал не парадный вход, а черный. Тот самый, через который всегда ходили Гретхен и Мирта. Джеймс сразу попал в кухню, где Гретхен в поте лица трудилась над приготовлением ароматного десерта. Мистер Хатчер обожал яблочный пирог и всегда просил его приготовить в особых случаях. А сегодня был аккурат такой случай.
- Цветы для миссис Элизабет Альберстон? – поинтересовалась Гретхен, отряхивая руки от муки, - ей они понравятся.
- Почему ты так думаешь? – спросил Джеймс и покрутил букет, осматривая его со всех сторон.
- Миссис Элизабет всегда любила яркие вещи. Она долгожданный и единственный ребенок в семье. Миссис Хатчер стала мамой уже поздно. И радости не было предела, когда родилась девочка. У нее всегда были самые красивые и яркие платья среди других девочек города. А когда она из них выросла, миссис Хатчер отдала несколько нарядов мне. Мирте тогда было три. И они ей пошли в самый раз, - Гретхен говорила с благодарностью и любовью. Супруги Хатчеры никогда не обижали ее.
- Я не знал, что у них есть дети, - сказал Джеймс, все еще разглядывая маки.
- Элизабет вышла замуж рано. В восемнадцать она уже уехала с мистером Альберстоном в Италию. И теперь прошло уже чуть больше четырех лет, прежде чем они решили вернуться. Ты и не мог знать. Вы ведь с мамой приехали в Кентербери не так давно. А у Хатчеров ты и подавно всего пару лет, - Гретхен достала из печи румяный яблочный пирог.
- Они надолго? – поинтересовался Джеймс.
Гретхен взглянула на него и накрыла пирог круглой светлой салфеткой.
- Мне не докладывают, Джеймс. Да и нам какое дело до них? Есть работа, делай ее, - Гретхен отвернулась и снова стала что-то готовить.
Джеймс вышел из благоухающей ванильными ароматами кухни и прошел по не очень длинному коридору. Он услышал, как в гостиной мистер Хатчер и Ричард Альберстон обсуждают фабричные дела. Женщины же молчали и покорно слушали своих мужей.
Попасть на второй этаж, не миновав при этом гостиную было невозможным. Лестница была как раз в той самой большой комнате, где расположились гости и хозяева дома. Джеймс вдохнул и вошел в гостиную. Он прошел в стороне, чтобы никого не отвлекать своим присутствием. Однако Элизабет все же проводила его взглядом и даже поблагодарила за цветы.
- Они прекрасны! – сказала она.
Но Джеймс ничего не ответил. Он поднялся наверх, поставил букет в вазу и налил в нее воды из графина на прикроватном столике. Мужчина также быстро спустился и скрылся за дверью черного входа.
Сказать, что ему была неприятна дочь мистер Хатчера нельзя. Скорее, ему была неприятна сама ситуация, произошедшая несколькими часами ранее. Хотя, впрочем, и характер Элизабет был для него не слишком близок.
Эта девушка уже при первой встрече указала на его место. Супруги Хатчеры вели себя с прислугой совсем иначе. Для них Гретхен, Мирта и Джеймс были такими же, как они сами. С той лишь разницей, что кто-то беднее, кто-то богаче, кто-то моложе, кто-то старше. Они не делили людей на плохих и хороших лишь по толщине их карманов. И потому Джеймс не привык к такому отношению, какое выказала Элизабет.