Он разглядывал узор белого камня, из которого выложена тропинка под ногами. Так мужчина старался отвлечься. И это помогало ему справиться с волнением, которое почему-то наступало теперь всегда, когда он видел Элизабет.
Девушка обошла молодого садовника и встала перед ним. Джеймс был напряжен, голова его все еще была опущена. Ему совсем не хотелось смотреть на ее лицо, а тем более в ее грустные распахнутые глаза.
- Джеймс, я… - девушка поджала губы. Она, как и Джеймс опустила свой взгляд, но почти сразу же вновь перевела его на садовника, который не осмеливался посмотреть на нее и крепко сжимал лейку с дурацким витиеватым рисунком. - Я бы хотела извиниться за вчерашнее, - наконец, произнесла Элизабет.
- Все в порядке, - коротко ответил Джеймс, еле сдержав дрожь в голосе, которая так предательски подступала к горлу.
- Нет, послушай… Послушайте, - быстро поправилась Элизабет, - я не хотела вас обидеть. И… И мое поведение было поистине отвратительным.
Повисла неловкая пауза. Ни Элизабет, ни Джеймс не знали, что еще сказать. Впрочем, это неловкость длилась недолго, всего-то пару секунд. Но Джеймсу эти секунды, эти мгновения показались вечностью.
- Джеймс, посмотрите на меня, - чуть настойчивее попросила Элизабет. И Джеймс поднял глаза.
Он увидел искреннее сожаление в ее взгляде. В уголках ее темных глаз заблестела влага. Губы были поджаты и дрожали. Элизабет, как могла, скрывала эту дрожь. Но так неумело.
- Я прошу у вас прощения.
- Вам не нужно этого делать, миссис Альберстон.
- Нет, нужно, - настаивала девушка, - я вас обидела накануне.
- Миссис Альберстон, вы верно, слишком высокого о себе мнения. Раз думаете, что можете обидеть меня. Обижают только близкие. Вы же никоим образом к ним не относитесь, - на этот раз Джеймс был строг. В его голосе чувствовалась уверенность, сила и мужественность. А еще… Еще в нем все же была толика обиды. Элизабет, несмотря на все его уверения самому себе в обратном, задела его. Пусть даже не сильно.
- Простите, но мне нужно полить цветы. Иначе они завянут.
Джеймс прошел мимо Элизабет так близко, что она почувствовала легкий ветерок с тонким почти неуловимым оттенком свежескошенной травы.
- Не забудьте завтра сменить цветы в нашей спальне! – крикнула она вслед отдаляющемуся садовнику. Голос Элизабет снова приобрел дерзковатый тон.
Девушка, не дождавшись ответа, приподняла подол платья и поднялась по ступенькам в дом. Джеймс услышал ее просьбу, напоминавшую больше приказ, но не собирался ей ничего отвечать. Он и так знал, что срезанные маки простоят в вазе недолго. Тем более, они все равно уже отцветали. А какая разница, где умирать: в дивном саду, пустой светлой спальне или в любом другом месте. Да и все равно как скоро. Днем раньше, днем позже. Завянут маки. Их сменят хризантемы, розы, лилии. Замена найдется всегда и всему. Главное, чтобы замена не обернулась суррогатом.
Глава 4 (часть 1)
С приезда Элизабет и Ричарда Альберстона прошло четыре дня. Джеймс больше не сталкивался с девушкой. И ему от этого становилось спокойнее и уютнее на душе. Он вновь мог чувствовать себя свободным. От ее взгляда, голоса и улыбки. Он даже больше не вспоминал их первую встречу. Он просто ухаживал за садом Хатчеров. Только и всего. Тем более что работы в последнее время было много. Осень давала знать о себе сброшенными жухлыми листьями и желтеющей травой на газоне.
Иногда выдавалась свободная минутка поболтать с Миртой. Хотя в последние несколько дней она была сама не своя. Так уж на нее повлияла гостья. Или гость. Она говорила много и раздражительно. Но как только на горизонте появлялся кто-нибудь из хозяев, то сразу становилась невероятно вежливой и приятной.
Джеймс вел себя, как обычно. Или, по крайней мере, так казалось. Он был не слишком разговорчив. И все, что таилось в его душе, оставалось навсегда там, внутри него. Он никого не впускал в свою жизнь. Самыми близкими для него были мама, мистер и миссис Хатчер. Да и то он никогда не обсуждал ни с кем своих переживаний и проблем. Наверное, в нем это от матери, которой, наконец, стало немного лучше. И она снова каждый вечер ждала его на крыльце дома.