Она потянулась, потом подняла ноги к потолку и поболтала ими, потом встала, подошла к столику, стоявшему возле, и взяла с блюда яблоко. Надкусила и, не выпуская яблока, подняла с белого мехового кресла красную, как степные маки, мантию, накинула ее.
Под мантией на ней была только прозрачная почти, ночная пижама - штанишки в золотых цветах и такая же сорочка. Девушка сунула босые ножки в тапочки с помпошками и пошла мимо толпящихся вокруг людей к дверям.
Она шла, чуть улыбаясь и откусывая маленькие кусочки яблока, а красная мантия сползала с кресла и текла за ней следом темными складками и волнами, таинственно сверкая, и не прерываясь, как река.
Петр Кириллович заметил, как двое или трое пытались было приподнять и услужливо понести края мантии, но от прикосновения к ней получался разряд и треск и искры, и смельчаки отлетали на несколько шагов и падали без сознания.
Он посмотрел на лицо девушки и ощутил странную, болезненную дрожь. Лицо было колдовски прекрасно, и он вдруг почувствовал непреодолимую тягу - встать на колени и поползти за этим лицом.
В это же время, через, распахнувшую темный, львиный зев, арку могучей башни быстро и плавно проскальзывали черные, мрачные фургоны. Они поочередно разворачивались на том месте, где недавно высадился Петр Кириллович, из них высыпались черные фигуры, отбегали и строились по отделениям. Пара мгновений, и площадь перед палатами была пересечена черной фалангой-убийцей. Она состояла вроде бы из людей, но были ли это люди? Фигуры, создающие строй фаланги были угрожающе мощными, ощетинившимися стволами коротких автоматов, лица фигур были под масками, а глаза, ждущие приказа, одинаково холодными.
Из черного же фургона, последнего, вышел статный мужчина лет сорока в такой же черной форме, но с погонами генерала. Он сделал несколько шагов и остановился.
Фаланга-убийца равнодушно ждала, когда начинать убивать.
Девушка с яблоком в руке, ночной пижаме и красной мантии вышла на «красное» крыльцо.
Тишина стояла необыкновенная - было слышно, как плывут, постукивая боками, по небу облака.
Девушка отбросила яблоко и вытянула вперед руку, как для поцелуя.
Тишина ждала.
- Солдаты ...нской дивизии, узнаете ли вы меня? - прозвучал над площадью чуть хрипловатый со сна девичий голос, - любите ли вы меня?
Тишина стояла, чуть дрожа.
Раздался глухой стук - черная фаланга опустилась на одно колено, стволы оружия нацелились в небо, и единым выдохом сотен глоток фаланга рявкнула до шпилей и дальше до улиц города:
- Слава государыне Евгении Александровне!
...
«е-е-е».
...
Рука девушки, вытянутая в сторону фаланги и направленная на генерала, легонько пощелкала пальцами. Генерал встал с колена и, пройдя меж солдат, чеканно приблизился к ожидающей руке.
«Сердится? Нет?» - скакало у него в голове.
«На коленях ползи, на коленях», - звучал в ушах чей-то командный голос.
Рука не опускалась и не убиралась, и генерал, чувствуя почти юношескую негу блаженства, встав на колени, прижался к ней губами.
«Яблочком пахнет», - мелькнула детская мысль.
- Что же вы, Василий Сергеевич, я гулять собралась и жду, - произнесла девушка и с лукавой улыбкой взяла генерала за мочку уха и легонько подергала, - приберитесь тут.
«Не сердится! Прикажет умереть - умру!»
Он дал знак, и фаланга рассыпалась на шеренги, выстраиваясь широкими шпалерами по площади и дальше.
Девушка рванула край мантии, та взвилась и бесшумно пролетела над головами солдат, осеняя их диким, багровым светом.
И глаза воинов отражали этот бешеный свет, свет, разжигающий звериную страсть любви, преданности и смерти за свою государыню.
...
Началось.
...
Девушка в мантии пошла по направлению к народной толпе, и красная мантия змеилась следом, покрывая всю брусчатку. Большинство из присутствующих спешило за ней, некоторые бежали в палаты.
Беготня пошла страшная. Люди, толкаясь и налетая друг на друга, забегали внутрь царских палат, другие мчались прочь - всё кипело.
Петр Кириллович оказался прижатым к стенке. Мимо, быстро, по-деловому проходил давешний важный мужчина с дипломатическими ухватками и так же быстро, по-молодому говорил товарищу: «Какая еще, милейший, вам конституция, когда народ и армия признали! Государыня дел ждет, а не разговоров!»
- Простите, - обратился к нему Петр Кириллович, - что же будет теперь с особым отделом при...
- У меня бумаги не сданы, - добавил он виновато.
Важный мужчина строго посмотрел на него.
- Теперь, указом государыни Евгении Александровны, образовано третье отделение Ее Величества канцелярии. Вам следует обратиться туда.