Замечание было дельным. Племянницам Фары было всего по девять лет, но они постоянно вились друг за другом, что совершенно не походило на то, что было между Фарой и мамой близнецов, когда им было столько же.
Она перелистала к копии звонков. Их было всего три, и каждый касался разрешения на доставку еды. Трент, судя по всему, обожал пиццу и тайскую еду. Этот мужчина являлся ее родственной душой.
Она откинулась на спинку сиденья и вздохнула, закрыв глаза.
— Кажется, мне нужны очки.
— Приветствую в старчестве. В один прекрасный день глаза просто поставят на тебе крест. Отодвинь страницу, это поможет.
Она последовала совету, но не помогло. Фара отложила отчеты в сторону и вернула внимание к компьютеру, нажав на адрес Трента и получив подробную информацию о доме.
— Вот же дрянь, — пробормотала она. — Ты просматривал этот адрес?
— Нет, только что получил его от Хью и скинул Анаике. Что не так?
Она щелкнула мышью по информации о недвижимости и тихонько присвистнула.
— Нам понадобится много патрульных.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
МАЛЬЧИК
Может, следовало оставаться в том месте, как мама и велела.
«Жди меня. — Вот что она сказала. — Играй с Лягушонком и жди. Я вернусь».
Обычно он слушался. Если дети не слушались мам, случались пакости. Пакости вроде тайм-аута, который на самом деле был не так уж плох, хотя говорить маме об этом не хотелось, ибо та могла поменять его на другое наказание, а некоторые наказания были совсем отстойными.
К примеру, предложения. Он писец как не выносил предложений. Писание занимало так много времени, а если он не выводил все буквы точно так же, как на устройстве, мама заставляла начинать заново.
И брокколи. К слову о мерзостях. В школе Джессика рассказала, что однажды родительница заставила ее слопать праздничный торт с брокколи. Видимо, весь год она по-дурацки себя вела, что и торт, и глазурь, и слои внутри — были из брокколи.
Мама была не такой уж и плохой. И он не думал насчет вероятности брокколевого торта, когда шел следом за ней. Просто-напросто хотел спросить, как долго ее не будет. Им нужно было рано вставать, чтоб ехать в Диснейленд, а время отхода ко сну уже прошло, а если он не выспится — она вечно тарабанила об этом, — то на следующий день будет брюзгливым и усталым.
Именно для того, чтобы задать этот единственный вопрос, он и последовал за мамой.
А когда она так шлепнулась в машину, он просто хотел убедиться, что с ней все в порядке; когда позвал ее по имени и дядя, с которым она болтала, повернулся, то просто хотел убедиться, что это не незнакомец, но потом дядька приставил к лицу полотенце со странным вкусом и запахом, — и все вокруг стало темнеть, — мальчик подумал, что, возможно, это и являет собою смерть.
А теперь он здесь. Может, так и выглядел Диснейленд. Типа диснейлендовская комната ожидания.
Но на Диснейленд это не походило, если только мама не врала, на что тот был похож.
Иногда она разное выдумывала.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ
Нора не могла отыскать адвоката. Все девять допросов прислуги были закончены, полицейские наконец-то уехали, никто не был арестован, только вот Джефф Бурден пытался улизнуть, не поговорив с ней.
Она проверила беседку, затем трусцой обошла заднюю часть дома, надеясь застать его на подъездной дорожке до того, как тот умотает. Двигаясь по боковой дорожке, Кемп заметила его кретинскую футболку возле машины. Он с кем-то разговаривал, и Нора замедлила шаг, потом остановилась, услышав свое имя. Интуитивно скользнула в тень пальмы и присела за капотом «Бентли» Хью. Осторожно продвигаясь вперед, актриса обошла машину сзади, пока не оказалась всего в нескольких футах.
Прятаться и подслушивать было нелепо, но ветерок сыграл на руку. Ей нужна была любая инфа, которую удастся сейчас услышать.
— Хью, стоит расслабиться. Здесь предусматриваются средства защиты. Просто позвольте органам делать свою работу.
— Мне позарез нужно знать, в какие места в доме полиция получит доступ. Что они смогут обыскать, а что нет. — Голос жениха был тонким и отчаянным, отчего стало интересно, почему его волнует то, что обнаружит полиция.