ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ
СОУЧАСТНИК
Нолан Прайс тяжело дышал на обочине шоссе Помона, когда зазвонил мобильник, после чего пришло еще одно сообщение от босса организации «Защитим детей», в котором говорилось, что Прайса «срочно» вызывают в офис для встречи с полицией Лос-Анджелеса. Он читал сообщение, а проехавший мимо автобус обдул ветром, из-за чего тугие косы откинулись назад.
«Простите, Иэн. Не думаю, что получится приехать».
Положив руки на крышу «Хонда Цивик», Прайс повернул лицо к утреннему солнцу и улучил момент, чтобы просто насладиться тем, что он жив, что свободен, что неизвестен и не опозорен.
В двух милях отсюда офис организации «Защитим детей» занимал четвертый этаж уродливого кирпичного здания в Мишн-Вьехо. Нолан являлся одним из восьми штатных сотрудников, которые собирали, составляли бюджет и распределяли более шести миллионов долларов в год. Под эгидой организации они обустроили сирот, отправили неимущих детей в колледж, а также спасли и поддержали женщин, подвергшимся побоям, наркоманов и семей, оказавшихся в затруднительном финансовом положении. Они кормили бездомных дважды в неделю, дарили рождественские чудеса сотням семей в декабре и организовывали каникулы мечты для умирающих детей. Для Нолана эта работа была сказочной, если не считать мелких административных задач, которые иногда заканчивались убийством.
«В каждой работе свои нюансы», — так твердил себе Нолан, вставая по утрам и глядя на отражение в зеркале. Что-то, что портило хорошее. Возможно, плохой коллега. Быдловатые клиенты. Долгий путь на работу. Говенная зарплата. Тайна, что разъедала внутренности.
Жизнь была чумовой. Чумовые отношения, чумовая работа, налаженная связь с матерью. О нем будут вспоминать с любовью те, кто был ему важен. А для тех, кто не был, он станет неудачной голливудской историей.
Разглаживая костюм — он надел дешевый, на случай, если это пригодится, —посмотрел налево, потом направо, оценив дорожную обстановку и ожидая подходящего случая.
Когда случай появился, между красным седаном и грузовиком «ФедЭкс», он сделал пять шагов вперед и остановился посреди полосы, ожидая удара.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ
МАЛЬЧИК
Комната в мотеле была просто чума. Майлз пробежал от одного уголка к другому, затем забрался на кровать и спрыгнул с нее.
— Алё! — Усатый закричал на мальчика и указал на пол. — Сидеть!
Майлз захихикал. Именно так папа велел сесть собаке Наны. Он сел на место, как это делала бабушкина собака, положив руки на пол между ног, высунул язык и тяжело задышал.
Дядька пялился на него так, словно немного побаивается.
— Ты должен остыть, козявка. Заработаешь себе сердечный приступ. Просто… приляг на минутку.
— Мы в Диснейленд едем? — Майлз остался на месте, потому что внезапно мысль о том, чтобы встать и пойти в кровать или куда-то еще, показалась не такой уж и чумовой.
— Черт знает. Мы прождем здесь еще… — мужчина посмотрел на часы, — …два часа, после чего повезу тебя в парк, где сможешь найти своего батю, лады? Так что нам лишь нужно… пиздец. — Мужчина встал и уставился на него с округлившимся глазами.
Он не должен произносить ГадкихСлов перед детьми, однако Майлз не мог указать на сей факт, потому что челюсть СтучалаТакСильно, отчего мальчик не мог говорить, поэтому он ПрилегНаБок, а плечо билось об пол. «Приступ будет не из легких», — понял он, и ему захотелось к МамеГдеЖеЕгоМама; в голове гремело... гремело, гремело, как хвост гремучей змеи; боль была такой острой, словно в череп вонзились ножи. Дядя присел рядом с ним, крича и пытаясь притянуть к себе, а Майлзу ужоченьзахотелосьКРИКНУТЬ, что помогать нужно не так, но он не мог достаточно широко раздвинуть челюсти и высунуть язык, чтобы издать хоть какой-то звук.
Голова откинулась назад, на краешек кровати, и, возможно, таково было наказание за то, что мальчик не слушался маму.
ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ
ДЕТЕКТИВ
Фара обмахивалась, пока лифт вез ее и Кевина в вестибюль здания. Лифт ехал медленно и остановился между вторым и третьим этажами, что оказалось достаточным для того, чтобы она бросила на Кевина обеспокоенный взгляд.