Он сел обратно и тяжело вздохнул.
— Думаешь, с мальцом все в порядке?
Вопрос одновременно удивил и обрадовал, и, возможно, именно отсюда проистекали его напряжение и враждебность.
— Да. Это же Пит, в конце-то концов. — Пит, который занимался частной охраной на всех их мероприятиях и который раз за разом убирал последствия употребления Трентом наркоты и бухла на протяжении многих лет. Пит не замешкался над перспективой легкой работы в качестве няньки, которая принесет кучу бабла. Ему нужно было лишь отвезти ребенка в Сан-Диего, присмотреть за ним до утра, а потом отпустить. — Мы всегда доверяли Питу свои жизни, так почему бы не доверить и эту? К тому же я прочитала ему короткую нотацию.
Он отвел взгляд, и наконец, нехотя, на его губах появился намек на улыбку.
— Ага. Мне уже довелось слышать подобные нотации.
Сердце ёкнуло при виде сидящего перед нею мужчины, который то и дело казался и Трентом, и Хью. Стоило ли удивляться, что Нора влюбилась в них обоих? Женскому сердцу вообще не стоило обороняться от близнецов, особенно с учетом их неотразимой наружности.
— Мистер Айверсон? — Бренда появилась в дверях, прервав ее ответ. — Детективы вернулись. Хотят побеседовать с вами. С вами обоими.
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ
ДЕТЕКТИВ
Фара надеялась поесть и не разочаровалась. Женщина в темно-зеленой униформе служанки вынесла ассорти из дыни с прошутто, крабового пирога из слоеного теста, а также кофе, горячий чай, мимозу и бутылки воды. Фара попросила кофе с молоком и двумя ложками сахара, после чего наполнила голубую фарфоровую тарелку тремя порциями каждого блюда и уселась на середину очень мягкого белого дивана.
Кевин отказался от еды, вероятно, оставив место для палочки несвежей вяленой говядины в довесок к двум круассанам, которые умял по дороге в благотворительную организацию.
— Просто воды, пожалуйста.
Нора стояла у окна в светло-голубых джинсах и широкой белой блузке: рукава закатаны до локтей, ноги босые, волосы распущены. Актриса не накрасилась и выглядела невероятно юной и невинной. Она грызла ноготь на большом пальце, поставив одну босую ногу на другую, как фламинго.
— Вы что-нибудь узнали?
— Узнали. Много чего. — Кевин расслабился, прислонившись к подушке и положив руку на спинку дивана. «Много чего» было преувеличением, но Фара позволила напарнику разглагольствовать. — Например, мы узнали о вашей любовной связи с Трентом.
Они согласовали этот выпад. Фара не сводила глаз с Хью, когда прозвучала эта фраза, желая увидеть реакцию, хоть и до смерти хотелось узнать, как Нора воспримет это обвинение.
Хью сидел в кожаном кресле и улыбался; реакция застала Фару врасплох, как своей непредсказуемостью, так и разрушительным воздействием. Пухлые губы, белые зубы, игривый огонек в глазах... и такая знакомая улыбка. Улыбка, которую она видела на многих экранах за последние двадцать лет.
Улыбка. Что, черт возьми, она значила? Знал ли он о романе? Не знал? Фара украдкой посмотрела на Нору, которая выглядела не впечатленной.
— Вы не спросили, спала ли я с Трентом, — обратила внимание она.
— Вы должны были поделиться этим занимательным фактом. — Кевин улыбнулся, чтобы сгладить резкость тона. — Еще что-нибудь упустили?
— Может, это сплетня и пикантная, однако она не имела отношения к делу. Давайте поболтаем о том, с кем Вы спите. Это имеет такое же отношение к расследованию, как и то, что иногда я трахалась не с тем близнецом.
Охуеть. Внимание Фары устремилось к Хью, но было слишком поздно. Реакция на заявление Норы уже прошла. Он поднял брови в жесте, который, казалось, говорил: «Ну и что? Вы спросили — она ответила».
— Вы знали об интрижке, мистер Айверсон? — уточнила Фара.
Все напоминало драму уровня Джерри Спрингера. Вот тебе и возможный заработок папарацци. Если она когда-нибудь перейдет на темную сторону, то сможет улететь на Таити, что бы Хью ни произнес в следующий раз.