— Таково мое предположение, но Кайл — муж — заявил, что она свихнулась, когда у сына снова обнаружили рак. В первый и второй раз женщина справлялась с этим нормально, а когда это случилось в этот раз, у нее крыша поехала. Она не переставала плакать несколько дней. Говорит, была в бешенстве, водила сына к специалистам и пыталась сделать все возможное, чтобы он был здоров. Мужик был категоричен в том, что она хочет только лучшего для Майлза. И возвращаясь к вашей теории о том, что, возможно, она бросила ребенка, вспомните: в Калифорнию лететь она не хотела. Пыталась отказаться от поездки, а потом пыталась уговорить Кайла поехать с Майлзом вместо нее.
Они некоторое время переваривали информацию.
— Хорошо, — наконец сказал Кевин. — Давайте вернемся к вопросу, в котором неясно — где причина, а где следствие. Второй сценарий — похищение Майлза не имеет никакого отношения к убийству. Мать увозят и убивают неизвестно за что. Майлз был с ней на улице, когда ее похитили, и напоролся на другого злодея, у которого он и находится.
— Либо убийца — Трент — увез и мальчика, затем избавился от него в неизвестном месте.
— Ребенок заболевает раком несколько раз, потом его похищают или еще что похуже. — Фара в недоумении качает головой. — Невезучий малыш.
— И непростой, — добавил Кевин.
«Верно», — угрюмо подумала Фара. Детективша понадеялась, что в данный момент паренек держался молодцом.
ГЛАВА СЕМИДЕСЯТАЯ
МАЛЬЧИК
У него трещала голова, прям реально трещала. Приступ прекратился прямо перед тем, как они приехали в больницу, и Усатый заявил, что это прям здорово, словно Майлз мог его как-то контролировать. Теперь же башка трещала; обычно у мамы бывало лекарство, но Усатый проворчал, что у него ничего с собой нет и что Майлзу дадут лекарство в парке.
Тот факт, что у Усатого не было лекарств, вызывал недоумение. У взрослых всегда имелись лекарства. У мамы везде лежали запасные медикаменты, и если мужик был похитителем, то у него отстойно получалось. Мама говорила: на случай непредвиденных обстоятельств нужно всегда все планировать заранее, а у Усатого не было даже пластыря для раны на майлзовой голове. К тому же рана очень сильно болела, и Майлзу казалось, что ему ни разу не было так больно, разве что в день операции.
Теперь Майлз снова сидел на заднем сиденье и пытался следовать трем правилам, но уже два раза начинал плакать от боли. Усатому походу было по барабану, за исключением того, что он продолжал материться и бить по рулю.
Вдруг машина дернулась — их начало шатать по сторонам. Майлз попытался ухватиться за что-нибудь, однако сиденье было скользким. Мальчик схватился за ремень безопасности, но это не помогло, потому что тот растянулся. Ощущение создавалось такое, будто голова раскалывается, боль была такой резкой, прямо над ухом, и Майлз закричал так же сильно, как и ощущалась боль; машина вдруг затормозила с такой силой, что он упал между задним и передним сиденьем и ушиб локоть.
Он икнул и схватился за локоть рукой; сиденье скрипнуло, когда Усатый наклонился к Майлзу и дыхнул в лицо. Дядька выглядел невероятно серьезным и стремным.
— Слушай меня, — зашипел он совсем как змея, и Майлзу очень хотелось напомнить, как тот обрадовался прекращение приступа, но на всякий пожарный решил промолчать. — Я дам четкие указания и ты будешь им точно следовать. Усек?
Майлз шмыгнул носом, кивнул и попытался не заплакать, но слезы, казалось, вот-вот хлынут из глаз.
— Знаешь, что бывает, если не следовать указаниям?
— Ага. — Он издал тихий всхлип, который не смог сдержать. Мама уедет, а меня засунут в темные места, похитят и уморят голодом. — Я буду следовать… буду делать все, что скажете.
— Все предельно просто, слышь? — он указал на окно машины. — Тебе лишь нужно шагать в ту сторону, пока не покажется кто-нибудь с малявкой. Их будет много, ведь это парк. Просто подойдешь к маме или папе и скажешь кто ты. Кто ты?
— Майлз Пеппер. — Это он знал. Это, и домашний адрес, и мамин телефон.
— Скажи, что собираешься делать.
— Шагать в ту сторону. — Майлз указал на окно, хотя не мог видеть из него и не знал, имеется ли там большой страшный пруд, или лавовый колодец, или полоса препятствий, через которую придется пройти. — И шагать до тех пор, пока не увижу маму или папу, а потом подойти к ним и сказать, как меня зовут.