До чего же у этой троицы были запущенные отношения. Брат-близнец Хью трахался с его невестой, пока тот был занят тем, что закалывал мать до смерти.
«Займи Норочку, Трент, а попозже помоги мне избавиться от трупа».
— Минуту. — Фара подняла руку. — Значит, прежде Вы не видели Кэрри Пеппер, пока не спустились вниз на следующее утро и не увидели ее и брата мертвыми в гостевом доме?
— Все верно.
— И Вы с Норой были одни в театре, когда уснули?
Его рот искривился.
— Не уверен, что к тому времени, когда я заснул, она уже легла спать. Честно говоря, я был пьян и под кайфом. События того вечер размыты.
— Значит, Вы все-таки могли увидеть Кэрри Пеппер? — вопросил Кевин.
Он покачал головой.
— Я не настолько был пьян. Хью не позволял мне смотреть на то, как причиняет кому-то боль. Знал, что я плохо к подобному отношусь. Даже будь родитель жестоким, я бы не смог просто стоять в сторонке и не вмешаться, чтобы остановить его.
— При этом Вы были не против сокрытие трупов? — съязвила Фара.
— Меня это тяготило. Злило. Я испытывал отвращение к каждой минуте. Вспомните случаи с моими приступами наркомании, тогда сопоставите с тем временем, когда я помогал брату с уборкой. Я видел трех мертвых женщин. С остальными он справлялся сам. За исключением этих трех ситуаций, я лишь прикрывал его прогулы, чтобы он мог ездить без постороннего внимания. Принимал участия в некоторых его съемках или с Норой — делал все, что нужно, чтобы прикрыть его.
Один фрагмент никак не вязался с остальными, и Фара с трудом пыталась соединить его с остальными.
— Вы отметили, что Нора разбудила и сообщила, что Трент мертв?
Актер кивнул.
— Но Вы — Трент. Значит…
Он пожал плечами.
— Она была немного не в себе, поэтому я не стал поправлять.
— Бросьте, — запротестовала Фара. — Она заявляет, что Вы мертвы в гостевом доме вместе с убитой женщиной, а Вы просто подыгрываете? Зачем?
Он поерзал в кресле, и впервые с тех пор, как они все сели, она увидела, как Айверсон волнуется.
— Я… — выдохнул, и по лицу было видно, как он сосредоточен. — Блядь, как-то неловко. — Он посмотрел в сторону и потер пальцами щеку. — Временами я прихожу в этот дом и притворяюсь Хью. Уже несколько десятилетий таким промышляю. Уверен, Хью притворился бы мной, будь ему выгодно притворяться разоренным лузером, однако это практически игра в одни ворота. Когда мне надоедает быть знаменитостью из Д-листа, один из водителей заезжает за мной на студию, и я провожу несколько часов у брата дома. Бывало, что я оставался у Хью на ночь, если тот был на съемках. Пользовался членством в его клубе и прочим.
Фара осознала, что он утаивает стыд. А не вину. И на то была довольно веская причина. Он переобувался в своего брата, разыгрывал будущую жену своего близнеца. Она постаралась сохранить спокойное выражение лица и никак не реагировать на это признание.
— А тем утром?
— Когда я проснулся, то еще плохо соображал. Пытался вспомнить, что произошло накануне вечером и выдавал ли я себя за Хью, когда задремал. К тому времени, когда протрезвел и стал лучше понимать, что происходит, появился шанс все обдумать. — Его взгляд переместился на Фару, затем на Кевина, и он посмотрел им обоим в глаза, прежде чем продолжить: — Вы когда-нибудь влюблялись, детектив Мэтис?
— Безусловно. Уже двадцать восемь лет как женат.
— А Вы, детектив Андерсон? — он взглянул на Фару.
— Почти тот же самый срок. Уже двадцать четыре года как замужем.
— Я влюблен в Нору с тех пор, как она вернулась в нашу жизнь. Я смирился с тем, что, будучи Трентом, в жизни не смогу ее заполучить. То, чего она хочет — почтенного статуса, безопасности и славы, — я не в состоянии дать. Хью может уже и дал. Начни я сейчас и работай хоть каждый день своей жизни, пытаясь убедить публику увидеть меня таким — а ей необходимо именно это, одобрение публики, — то не смог бы достичь вершины. Но здесь… — Он обвел руками пространство вокруг. — Здесь проходила жизнь, жизнь с женщиной, которую я любил, жизнь со всем тем, чего у меня не будет; она протекала в этих стенах и ожидала, когда я ухвачусь за возможность. Лишь нужно было продолжить улыбаться и позволить всем верить в то, во что им хотелось: Трент — чудовище, а Хью все еще жив и безупречен.