Она раздраженно хмыкнула.
— Да, соглашусь. Однако это никак не отвечает на вопрос. Вы хотите понять, Хью это или Трент. А я не знаю. Лишь знаю, какой желаю услышать ответ, хотя теперь это не имеет значение, не так ли?
— Нет, хотя вынужден сказать, что мне любопытно. — Кевин улыбнулся. Трудно было не очароваться его улыбкой, когда он вкладывал в нее душу.
Нора никак не отреагировала, и Фара немного сникла.
— Я желаю, чтобы Хью был жив, — сказала она, — и чтоб Трент был виновен в убийствах. — Она взглянула на обручальное кольцо на пальце, потом снова на детективов. — Так что видите? Желать и хотеть бессмысленно.
— То есть хотите сказать, что Хью виновен в убийствах?
— Ничего не хочу сказать, ибо я ничего не знала. Даже не подозревала. И разве мое мнение, — она посмотрела на адвоката, — не является показанием с чужих слов?
— Детектив, задайте, пожалуйста, конкретный вопрос, на который мисс Кемп могла бы характерно ответить, — сказал Джефф.
— Хорошо. — Фара встретилась взглядом с Норой. — По возможности и с пониманием того, что мы спрашиваем лишь Ваше честное мнение: как думаете, кто этот мужчина, которого мы только что арестовали?
Актриса вздохнула.
— Думаю, это Трент, но точно не знаю.
— Понятно. — Наконец-то что-то прояснялось, хотя Фара не была уверена, что именно. Она верила и понимала разочарование Норы; приятно было узнать, что не только детективша одна запуталась. — Он признался в том, кто он?
— Господи! — она вскинула руки. — Мы профессиональные лжецы. Что из этого вам не понятно? Мы стоим перед камерой и лжем. Притворяемся. Трент — лучший в мире в игре, а Хью — на втором месте. У меня нет магической способности видеть подобное насквозь. Неважно, что этот мужчина сказал мне, но если вам так любопытно: он четыре дня изображал из себя Хью, потом намекнул, что он Трент. И оба раза я ему поверила, так что... — она прикусила нижнюю губу, и Фара, заметив трещинку в фасаде, вдруг поняла, что Нора Кемп находится на грани срыва.
Желчь в голосе была не следствием сучества, а беспомощности. И злилась Нора не на них, а на себя. Актриса не понимала разницы между мужчиной, которого любила, и мужчиной, за которого собиралась выйти замуж, да и Фара ни на секунду не поверила, что та хотела, чтобы Хью был жив. Она готова была поспорить на работу, что Нора безнадежно влюблена в Трента и мысленно мечется между скорбью по нему и возможной радостью ввиду его внезапного воскрешения.
Нора сглотнула.
— Вы ведь ни разу не видели их вместе? — в голосе послышалась хрипотца, и она откашлялась, чтобы унять эмоции.
— Нет. Вживую не видели, — ответила Фара. Кевин хмыкнул в знак согласия.
Она встала и подошла к окну рядом с Кевином, глядя на главный вход, и крепко обхватила себя руками, как бы сдерживая эмоции.
— Дело не только во внешности. Их говор идентичен. Поцелуи. Их... анатомия. — Она сглотнула. — Понимаю, вы, должно быть, думаете обо мне нелестно, однако моя жизнь напоминала зеркальный дом, где сердце не ведало, чему верить и в кого влюбляться. И близнецы смирились с этим. Связь с другим, в которой я изменяла Хью, не являлась чем-то из ряда вон выходящей, запретной. Они делились всем, всей жизнью. Хорошим и плохим. Я была просто еще одной... — Фара наблюдала за тем, как Нора поджала губы, сжала руки в кулаки, выпрямилась во весь рост, что походило на физическое сдерживание эмоций. — Еще одной дележкой.
Это прозвучало и ужасно, и чудесно, быть предназначенной двум мужчинам. Чудесно, учитывая какие они на публике. Ужасно, c учетом того, что один из них — а может, и оба — был серийным убийцей. Мог ли мужчина, убивший с десяток женщин, быть способным на любовь? Мог ли он быть любимым? Фара не могла представить, как можно влюбиться в такого человека и не понять, что в нем что-то сломано.
Нора обернулась к ним и вздохнула.
— Честно говоря, у меня голова раскалывается. — Она достала из переднего кармана джинсов тюбик бледно-розового блеска и быстро провела им по губам. — Есть ли еще какие-то вопросы?