Самоубийство до сих пор не выходило у Фары из головы. Ей не нравилось — никогда не нравилось, — когда преступление сваливали на жертву, которой не было рядом, чтобы оправдаться. В данном случае — целая гора преступлений, и все они возлагались на мертвых плечах Хью.
— Каким образом Хью находил жертв? — спросила она. — Синдром Мюнхгаузена — не разрекламированное расстройство. — Детективша повернулась к карте, на которой широкой россыпью отмечены точки, где были найдены тела каждой жертвы. — Эти женщины жили в разных штатах. И не все были убиты. Вот эта... — указала на точку в Сиэтле. — Спрыгнула с балкона. И Трент, и Хью в это время находились в Лос-Анджелесе. Почему он выделил деньги ее ребенку? Почему женщина в этом списке?
— И мы связали только четверых из них с организацией «Осуществи мечту» и «Защитим детей», — Кевин согласился. Он взял клипборд и кивнул в сторону камеры Трента. — Спросим его.
В узкой камере крепко спал Трент, свесив руку с металлической двухместной койки. Кевин и Фара остановились у решеток камеры и с весельем взглянули друг на друга.
— Приятно видеть, что он устроился поудобнее, — высказала Фара.
— Он либо простак, либо отбитый на всю башку. — Кевин постучал клипбордом о прутья решетки. — Трент. Проснитесь.
Глаза Трента распахнулись; он уставился на них, затем медленно сел, перекинув длинные ноги на край кровати.
— Что такое?
Кевин протянул список жертв.
— Как Хью их вычислил? Как узнал, что они калечат детей?
Трент зевнул, затем слегка потряс головой, чтобы прийти в чувство.
— Эм-м. — Актер уставился на белую кирпичную стену перед собой. — Минуту, дайте вспомнить, спрашивал ли я об этом.
Вот и ключ к разгадке головоломки, на который так надеялась Фара.
— Мне известно, что в самом начале у него был знакомый. Частный детектив, который проверял состояние здоровья некоторых детей, проходящих через организацию «Защитим детей». Всех, кого Нолан находил подозрительными, проверял этот мужик.
— Как зовут мужика?
— Понятия не имею. — Он поморщился. — Он работал над «Смертельным значком» в качестве консультанта. Так можно найти его. Не думаю, что парень имел представление о том, что Хью сделает с информацией, так что не хочется, чтобы у этого типа были неприятности...
— Просто-напросто переговорим с ним, — заверила Фара. — Посмотрим, сможет ли заполнить некоторые пробелы.
— А еще он чем-то занимался в интернете. Вроде группы поддержки с людьми с синдромом Мюнхгаузена, которую открыл или в которую вступил… что-то типа того. Хью давно не упоминал о частном детективе. Уже много лет. — Он пожал плечами. — Это поможет?
Фара задумалась о муже Кэрри и настойчивых упоминаниях о ее активности на Фейсбуке и о женщине, которая его заблокировала. Оставив Кевина и Трента, она вернулась в комнату и стала перелистывать папки, пока не нашла записи. Кэрри состояла в одной группе. В группе любительниц стеганых одеял. Сняв трубку, она позвонила Анаике и передала информацию.
Положив трубку, снова повернулась к доске и посмотрела на строки с именами. Так много погибших женщин. Столько пострадавших семей и близких.
Пока она смотрела на доску, на экране появилось сообщение:
«Врачи и школьная медсестра подтвердили, что у Бриттани Морренс „вероятно имелся синдром Мюнхгаузена“».
Жесть. Она сняла колпак маркера и пометила имя звездочкой. Пока что звездочки имелись у восьми из двенадцати женщин. Одну из них — Паулин Вебб — выделили красным. Ее ребенок не был болен — он скончался, причина смерти теперь подозрительна.