Здесь все помешаны на футболе. Мне хочется… Когда я выберусь отсюда… Мне хочется жить в одном из таких домов, как те, над которыми я пролетала, с белыми цементами дорожками и бассейном за домом. Или я стану певицей, вроде Джей Ло. Я просто подумала, что я могла бы прославиться как Сиенна, а фамилия ни к чему.
Майк
Скандал, разразившийся в январе 2006 года, сломал не одну жизнь, в том числе и жизнь Майка, если только жизнь можно сломать вот так, в один момент. Сам Майк считал распад личности процессом длительным, постепенным. Некая аспирантка из университета штата Вермонт прислала ему письмо. Она хотела побеседовать с Майком об этом скандале в рамках исследовательского проекта на тему «Алкоголь и поведение мальчиков-подростков в старших классах средней школы». Майк намеревался проигнорировать ее просьбу, но она пробудила в нем желание доверить все случившееся бумаге. Он и сам толком не знал, зачем ему это нужно. Возможно, он хотел рассказать эту историю без искажений и преувеличений, повсеместно допущенных прессой. Но основной побудительный мотив он и сам не очень хорошо осознавал, хотя временами его посещали удивительно яркие вспышки-озарения. В эти моменты он отдавал себе отчет в том, что и сам еще далек от понимания событий, которые он собрался описывать, и надеялся, что подобные озарения помогут ему разобраться, почему каждый из участников действовал так, а не иначе, и в особенности — понять причины своих собственных поступков.
Майк вернулся в Вермонт после добровольной двадцати — двухмесячной ссылки. Разумеется, не в тот городишко, где по-прежнему находилась школа, а в деревушку, расположенную на сорок миль южнее, довольно милую, но совершенно безликую. Эта Мекка для туристов и отпускников могла похвастать прекрасными гостиницами, отличными ресторанами и процветающим книжным магазином, а нескольк о в стороне от оживленного центра располагался целый квартал элитного жилья, сдаваемого в аренду. Все здесь подразумевало определенную степень анонимности, а это состояние Майк теперь ценил превыше всего на свете. Если бы он выбрал деревушку поинтереснее, он тут же привлек бы всеобщее внимание. С таким же успехом он мог бы разгуливать по улицам с надписью «чужак» на спине. Но в этом туристическом городке он мог быть кем угодно. Никому не было дела до того, кто он, откуда и зачем явился. Он вполне мог приехать из Балтимора, Провиденса или Нью-Йорка. В этот городишко съезжались не только ценители красивых ландшафтов и пенсионеры. Скидки в местных магазинах привлекали любителей дешевой одежды от известных европейских дизайнеров. Здесь Майк мог прогуливаться по успевшим прославиться мраморным тротуарам (в зимнее время густо посыпанным солью), иногда останавливаясь, чтобы полюбоваться домами, построенными еще в девятнадцатом веке, в твердой уверенности, что никто не обращает на него ни малейшего внимания. Всегда существовала возможность, что его кто-нибудь узнает, поскольку сразу после скандала его несколько раз приглашали на телевидение. Правда, в его невысокой фигуре не было ничего выдающегося, а его некогда белокурые волосы были теперь выкрашены в светло-каштановый цвет. Но была у него и запоминающаяся черта — глубоко посаженные синие глаза. Его можно было принять либо за риэлтора, знававшего лучшие времена, либо за директора частной школы, кем он и был на протяжении почти двенадцати лет.