Однажды, когда Майк и Мэг решили покататься на лыжах и арендовали на выходные дом в горах, Майк стал свидетелем того, как его жена, сев за руль «вольво», сдала назад, чтобы выехать на дорогу, но вместо этого машина боком сползла к подножию холма, на котором стоял дом. Ей пришлось оставить автомобиль внизу и подняться наверх пешком по той части холма, которая была покрыта снегом, не позволявшим ногам скользить. К сожалению, это был противоположный склон, и путь ей опять преградила дорога, встав на которую она могла оказаться там, откуда пришла, на этот раз уже без машины. Она попыталась переползти ее, но дело кончилось тем, что она, вращаясь, медленно покатилась вниз. Майк побежал в дом, надеясь разыскать там веревку, с помощью которой он мог бы выручить жену, однако за это время она успела спуститься, найти участок дороги, свободный ото льда, и взобраться наверх уже со стороны дома. Лишь через сутки спасатели вызволили их автомобиль из ледяной ловушки.
Приближаясь к Авери, Майк увидел неожиданно остановившуюся впереди машину и на скорости сорок пять миль в час нажал на тормоз. Дело было на вершине очередного холма, и «вольво» заскользил на «черном льду», пересек дорогу, встал на нос, перевернулся и поехал дальше на крыше, с повисшим на ремне безопасности Майком. Вот так он и встретился впервые с Анной и Оуэном Квинни.
Сам Майк мало что помнил о первых мгновениях этой встречи. Он ненадолго потерял сознание, а когда пришел в себя, то увидел лежащую на животе женщину с очень добрым лицом. Она держала его за руку и говорила, что спасатели скоро будут на месте. Майк дрожал всем телом. Он понимал, что ему не удастся расстегнуть ремень безопасности, пока он не ослабит его натяжение, однако этот маневр оказался ему не под силу. У Майка был «вольво» старой модели, не снабженный воздушными подушками, но защитные дуги и ремень безопасности спасли ему жизнь. Подоспела помощь в лице двух очень молодых парней-спасателей. Им удалось расстегнуть ремень, вынуть Майка из машины и уложить его на носилки. Его отвезли в региональную больницу Западного Вермонта, куда примчалась и Мэг. Врачи внимательно осмотрели все его ушибы и синяки, а рентгеновские снимки засвидетельствовали тот удивительный факт, что Майку удалось избежать более серьезных травм. Еще удивительнее было то, что, когда его машину перевернули крышей вверх, выяснилось, что она также отделалась лишь вмятинами и царапинами и даже не нуждается в буксировании. Ее своим ходом доставили в ближайший гараж для косметического ремонта.
Когда Майк оправился от скованности, не позволявшей ему нормально двигаться на протяжении нескольких дней после аварии, он взял машину Мэг и поехал к месту происшествия. Он не был знаком с обитателями этой фермы, хотя видел ее всякий раз, выезжая из города на север. Жилой дом с остроконечной крышей и застекленным крыльцом стоял довольно близко от дороги. Несколько поодаль располагался гараж, судя по всему, построенный еще до наступления эпохи внедорожников. Позади дома виднелся хлев, а дальше до самого леса расстилалось пастбище. Дом и гараж были окружены редкой изгородью из жердей, ближайшую к дороге, часть которой Майк разнес во время аварии. Подъезжая к дому, он обратил внимание на глубокую колею, взрытую крышей его автомобиля. Возле взломанного забора стоял, накренившись, треснувший посередине столб с останками обезглавленного Майком почтового ящика Квинни.
Майк приехал, чтобы принести им свои извинения, хотя в том, что его занесло на покрытой «черным льдом» дороге, его вины не было, а также предложить оплатить связанные с происшествием убытки. Это нельзя было назвать пустым жестом, потому что обитатели фермы вполне могли поймать его на слове. Местные фермеры жили под постоянной угрозой банкротства.
Его прибытие разбудило двух овчарок, лай которых донесся из-за гаража еще до того, как сами овчарки сломя голову бросились бежать к машине. Майк немного поколебался, прежде чем открыть дверцу автомобиля. Овчарки, похоже, были очень недовольны его вторжением. Затем он рассудил, что они не могут быть чрезмерно злыми, поскольку в этом случае никто и никогда не смог бы навестить их хозяев. Он оказался прав. Лай смолк, едва он открыл дверцу.